К этому времени их единственная дочь уже несколько лет, как вышла замуж и жила постоянно с мужем в Москве. Родителей навещать ей удавалось очень редко, и она понятия не имела о новых чудачествах своего отца. Таким образом, Наташа была единственной, кто являлся помехой Александру в его работе. Соответственно, она сама, не зная того, сильно рисковала, так как никто не мог сказать, на что мог пойти Александр, посчитай он ее достаточно сильной помехой. Но Наташа прожила с Александром много лет и отлично знала, что любые ее попытки повлиять на своего мужа, абсолютно бесполезны и не очень настойчиво на него наседала. В результате Александр надолго не задерживал на ней свое внимание, и у него не успевали появиться мысли о необходимости избавиться от своей жены.
Сам Александр никак не реагировал на происходящие с ним перемены, считал, что с ним ровным счетом ничего не происходит, все идет нормально, так, как должно и его неадекватные реакции во время чтения действительно вовсе не помещали ему дать объективную оценку существующим теориям старения.
После завершения своего ознакомления с большинством опубликованных теорий старения он четко себе представлял, что ни одна из них не может претендовать на статус единой, все объясняющей теории. Кроме этого хоть чисто формально теорий насчитывалось до несколько сотен, принципиально отличающихся, друг от друга теорий можно было набрать едва ли с десяток. В вопросе выдвижения принципиально новых теорий старения человечество топталось на месте уже лет двадцать — тридцать. И рассчитывать на прорыв в ближайшем будущем не приходилось. Да, и появление еще нескольких принципиально новых теорий все равно практически ничего изменить не могло. Ведь нужна была не куча принципиально новых теорий, а всего одна, но верная теория старения.
Все похожие и непохожие друг на друга многочисленные теории старения Александр довольно быстро смог разделить на две принципиально отличающиеся группы. В первую группу он отнес все теории, в которых возрастные изменения рассматривались как наследственно запрограммированные. Во вторую группу попали все теории, объясняющие возрастные изменения постепенным износом организма, накоплением случайных мутаций, ошибок, повреждений, скопление и недостаточное выведение продуктов жизнедеятельности.
Александр понял, что главное их отличие заключалось в наличии в том или ином виде у первой группы теорий запрограммированных биологических часов запускающих процесс старения в определенные моменты роста и развития организма. Если биологические часы действительно существовали, то найти их было очень заманчиво. Понятно, что упразднить старение путем выключения неких биологических часов будет гораздо проще, чем бороться с последствиями постепенного износа практически всех систем организма. И соответственно большая часть усилий геронтологов была направлена именно на поиски биологических часов запускающих процесс старения. Но, не смотря на значительные усилия, обнаружить их никак не удавалось.
Однако, по всей видимости, не все было так просто, и если биологические часы и существовали, то они совсем не напоминали песочные часы, в которых с падением последней песчинки мгновенно заканчивалось и время. Для биологических часов завершение отсчета означало лишь старт для неких очень длительно протекающих переходных процессов в организме. Да и само завершение отсчета в них вполне могло происходить вовсе не мгновенно, а на протяжении значимо длительного времени. То есть биологические часы могли оказаться состоящими из огромного количества частей. Возможно даже одинаковых, что, в общем-то, совсем ненамного могло бы облегчить жизнь геронтологам. А сами эти части в этом случае оказывались распределенными по всему организму человека, и отсчет времени в каждой такой части биологических часов соответственно завершался в свои индивидуальные сроки.
Такое устройство биологических часов никак не могло порадовать Александра. Ведь даже если бы ему и удалось установить, что собой представляют эти части часов и как они работают, то создать для них единый рубильник одновременно их всех отключающий было бы не менее сложно, чем успешно одновременно бороться с постепенным износом всех частей человеческого организма.
Александру очень не хотелось, чтобы в его организме все было устроено примерно так, как он себе представлял после изучения им вопросов старения. Однако существующие факты неизменно приводили его именно к этим неприятным мыслям. В качестве таких фактов, прежде всего, было то обстоятельство, что даже представители одного вида животных имеют слишком большой разброс по продолжительности индивидуальной жизни и в пределах одного организма различные органы стареют с разной скоростью. Эти обстоятельства никак не хотели согласовываться с существованием единых биологических часов одновременно запускающих процесс старения бес каких-либо переходных процессов сразу во всем организме.
