— Ну ты как, юный гений? Нравится в нашей команде? — разряжает вмиг накалившуюся между нами атмосферу поддатый Эдельвейс. Подсаживается к Антонине с другой стороны. — Или мечтаешь бежать без оглядки от такой компашки?
Она бросает на меня короткий взгляд. Становится интересно, что ответит.
— Каждый человек так или иначе развивается, познает себя и со временем понимает, какие у него сильные и слабые стороны. Не сказать, что я довольна сложившейся ситуацией, но, помогая вам, я получаю отклик. А мне есть с чем сравнить, у меня были и подработки в медиа, и сотрудничество с сайтами. Да много с чем приходилось иметь дело, но это было по-другому. Не думала, что скажу подобное, но мне нравится.
Эдельвейс посмеивается, а я подливаю диковинке еще алкоголя. Это явно одна из ее слабых сторон. Понимаю, что нечестно спаивать, но так мне нравится ее искренность и раскрасневшиеся щеки. Потягивая виски, тоже подключаюсь к беседе.
Пробелы до сих пор не закрыты, и на бывшего Антонины я тоже не вышел. Какая-то тайна, покрытая мраком. Как тут не задаться вопросом: а был ли он вообще? Может, придумала она его? Не покидает чувство, что она сама всему научилась. Информацию схватывает на лету, ничего не нужно объяснять по сотому кругу. Это в диковинке восхищает.
— Ладно, я подышать воздухом.
Эдельвейс сливается, и мы с Антониной продолжаем разговор без него.
Я заваливаю ее вопросами — она отбивается, так и не сообщая ничего конкретного о себе и своей жизни.
— Все. Перестань меня спаивать и забалтывать. Думаешь, я не понимаю, зачем ты это делаешь? — Диковинка накрывает ладонью свой бокал, когда официант приносит еще одну бутылку шампанского.
— Зачем? — усмехаюсь.
— Затем! У нас все равно ничего не будет. Или тебе придется взять меня силой, — улыбается она. Флиртует. — Да и тебе тоже хватит. Как ты собираешься садиться за руль?
— За руль в таком состоянии я не сяду, придется оставить машину у бара и вызвать такси.
Антонина красивым жестом убирает волосы назад и опять улыбается.
— Придумала еще какую-то западню?
Прищурившись, наблюдаю за ней. От диковинки так и веет сексом.
— А может, мне твой коллектив и атмосфера в нем нравится. — Она на мгновение закатывает глаза. — Не думал о таком? К тому же мы выяснили, что я не особо сильна в притворстве.
Это и пугает.
— Ну а еще… чрезмерная гордость — вывеска ничтожной души. Знаешь, чьи слова, ты же начитанный? — подкалывает она.
Недавно я ей чуть ли не целую главу «Преступления и наказания» пересказал за ужином.
— Пас, — отвечаю, покопавшись в закромах памяти. Хотя афоризм на слуху.
Антонина прищелкивает языком:
— Тургенев.
— Нет. Тургенева я еще не читал, — честно признаюсь.
Все равно не понимаю, почему она так быстро сдалась и согласилась на меня работать. И не просто работать — помогать. Так что внезапность — единственный способ проверить свои догадки.
Подавшись вперед, касаюсь ладонью щеки диковинки и нежно провожу губами по линии ее подбородка. Жду, что взбрыкнет и поставит на место, однако ничего подобного не происходит. Напротив. Нас обоих будто начинает коротить.
Я не фанат тактильности, но, когда Антонина приподнимает голову, позволяя проложить мокрую дорожку к ее уху, — в прямом смысле этого слова дурею. И окончательно теряю контроль, забыв, что все происходит на виду у команды. Обхватив лицо диковинки уже двумя руками, смотрю в ее глаза, подыхая от желания впиться в пухлые, сочные губы.
— Одним разом ты ведь не ограничишься? Придется с тобой спать, чтобы ты меня отпустил. А я так не смогу... — Словами она словно хлещет по щекам, охлаждая мой пыл.
Ну что за зараза такая, а?
— Дать тебе свободу и независимость даже за секс я не смогу. Считай, что это будет приятный бонус от нашего сотрудничества.
— Понятно. — Антонина поджимает губы и что-то бормочет. Не могу разобрать. — Все. Я на танцпол. — Она встает из-за стола и идет к лестнице.
Дежавю, ей-богу.
Пару минут даю себе остыть. Взять силой — это, конечно, крайний случай, но однажды я и впрямь могу не сдержаться.
Беру бокал с виски и подхожу к ограждению, всматриваюсь в толпу. Басы долбят так, что сотрясаются внутренности. Как приклеенный, я наблюдаю за Антониной. Она двигается чувственно, отрывается на полную катушку, словно выплескивая в танце все свое негодование. Скорее всего, на меня.
Люди, которые работают в моей команде, выкладываются по полной, ни для кого нет поблажек. И для диковинки не будет. А учитывая ее ситуацию, придется спросить с хакерши вдвойне: я не могу спустить на тормозах воровство таких сумм. Деньги в любом случае придется вернуть или отработать.
— Пошли покурим, — хлопает меня по плечу Тим, отвлекая от лицезрения огненного танца диковинки.
Я соглашаюсь. Покурив с парнями на улице, возвращаюсь на свой «наблюдательный пункт».
