– Есть мнение, Дмитрий, что мы должны помочь нашим союзникам по антигитлеровской коалиции, – наконец Сталин развернулся и внимательно посмотрел на меня. – Нужно сообщить президенту Рузвельту про 7 декабря. Как вы считаете?
Я уже было хотел кивнуть, как остановился. «А с какого это х…я? Я же прекрасно знаю, что будет через какие-то пять лет! Эти морды Трумэна и довольного Черчилля на документальных хрониках у меня аж перед глазами стоят. Скалятся, черт! Сначала в десны с нами целуются, а потом нате вам, пожалуйста, план ядерной атаки на Союз “Дропшот”. Нет уж, дорогой Вождь…»
Я в задумчивости молчал, пытаясь продумать, что мне ответить. «Смотри-ка, а товарищ Сталин-то старается быть честным со своими союзниками. Выходит, правду говорили истории, что в истории XX века было лишь два великих мировых лидера, которые держали свое слово, – Сталин и Рузвельт. Остальные, говоря словами Ленина, были политическими проститутками! Тогда здесь надо быть крайне осторожным… Кто знает этого… горца».
– Я… товарищ Сталин, думаю вот что… Штаты прекрасно обойдутся и без нас в Перл-Харборе. Как показала история, их потери там – это капля в море, хотя могло быть совершенно иное! По-хорошему, что они потеряли? Из восьми древних линкоров времен 14-го года уничтожено оказалось только два! Остальные, товарищ Сталин, представляете, были восстановлены и встали в строй. Америкосы, – услышав это слово, Сталин удивленно приподнял брови, – даже ни одного авианосца не потеряли. Да что про корабли говорить, если крупнейшее на Тихом океане нефтехранилище оказалось совершенно целым. Понимаете, эти макаки даже не удосужились по нему ударить, и все топливо осталось целым… Ха-ха-ха, и вы хотите помочь американцам?
Я же не просто так завелся… Брат в свое время этой темы особо касался. Он считал сам замысел японцев гениальным, но его исполнение очень хреновым. Ведь подойдя к разгрому базы более скрупулезно, японцы надолго оставили бы американцев без штанов и владели бы стратегической инициативой на этом участке фронта еще долго и долго, если не всегда.
– В мое время, товарищ Сталин, истории много спорили о том, а что, если бы японцы довели бы дело до конца… Сейчас у нас есть уникальная возможность очень сильно связать руки американцам, – к своей досаде я заметил, что Сталину это явно не понравилось. – Нам нужно смотреть на эту битву в русле даже не этой войны, а того, что будет потом. А что случится потом, я скажу! Американцы получат прекрасный повод вступить в войну и, наращивая свои силы, будут потихоньку затягивать удавку на шее японцев.
Я встал со стула и на глазах удивленного хозяина кабинета подошел к карте, на которой ткнул пальцем в японский архипелаг.
– Если сейчас намекнуть японцам, что нападение на американскую базу должно быть немного иным, то США надолго завязнет. У нас же в Европе совершенно развяжутся руки. За эти годы мы сможем обезопасить Союз на многие годы вперед…
Когда я замолчал, Иосиф Виссарионович долго молчал, рассматривая зашторенное окно. Видимо, я дал ему серьезную пищу для размышления.
– Знаете, Дима, а вам нужно выступать в театре. С такой яркой экспрессией и убедительностью, я уверен, у вас все получится, – указал он в мою сторону трубкой. – Сейчас я должен подумать, чтобы взвесить все «за» и «против». Ваше предложение слишком… э… э… необычное, и его нужно хорошенько обдумать.
Я начал движение к двери, как Сталин спросил:
– У меня есть одна просьба. Помните те песни, тексты которых вы недавно показывали? Это очень хорошие песни, жизненные и очень нужные для страны в такое время. Думаю, нам пригодились бы и другие такие песни…
Вот так необычно, закамуфлировано товарищ Сталин попросил патриотических песен из будущего. Незаметно усмехнувшись, я остановился. «Уж с песнями-то проблем нет будет. Репертуар группы “Любэ” и военные песни Маршалла мне известны очень даже неплохо. А если поднатужиться, можно на-гора выдать еще что-нибудь эдакое…»
– Есть такие песни, товарищ Сталин, – начал я говорить. – Я помню много хороших и берущих за душу песен. Только я вот что еще хотел добавить…
Пользуясь случаем, что речь пошла про песни, концерты, словом всякого рода «развлекалово», я решил поделиться еще кое-чем из будущего.
– Я ведь думаю, товарищ Сталин, что дело ведь не просто в песнях, которые могут поднять дух бойцов и настроение рабочих в тылу. Здесь нужна комплексная работа, если так можно сказать, единый системный удар! – осторожно подходил я к тому, что в будущем назовут таким понятием, как PR-технологии. – Нам нужны разнообразные инструменты для формирования и поддержания уверенности людей в том, что наше дело правое и мы победим. Это песни на выездных концертах, трансляции по радио и даже анекдоты, – увидев, как Сталин напрягся при слове «анекдоты», я продолжил. – Да, товарищ Сталин, анекдоты – это тоже инструмент и очень эффективный инструмент поднятия духа и создания хорошего настроения.
Тут я решил схулиганить.
– Вот послушайте… смешной стишок:
