Перечень нецензурной брани летит в мой адрес, пока я завожу мотор…
Когда подхожу к зеленой калитке, вместе с нарастающим чувством тревоги, внутри появляется непреодолимое чувство радости. Я нашел ее, не опоздал. Она не у него…
Нет, я еще не увидел Леру, но всем нутром почувствовал, что она рядом. Ее внутренние вибрации даже через толстую стену передаются мне, заставляя мое сердце работать с ускорением.
Только собрался постучать в массивную деревянную дверь, как меня опередила женщина, которая вышла ко мне навстречу. Я ни разу не видел приемную мать Леры, но почему-то сейчас был уверен, что это она.
— Добрый день, — первый поздоровался, пытаясь скрыть волнение в голосе. — Я так полагаю, вы — Лерина мама?
— А ты — тот самый Амир? — с призрением спросила женщина, вставая на моем пути.
Не знаю, что ей рассказали про меня, но судя по ее враждебному настрою, ничего хорошего.
— Мне надо поговорить с Лерой, — пытаюсь сохранять спокойствие и терпение, они мне еще пригодятся, — пустите?
— Была бы моя воля — не пустила бы. Но ты же все равно войдешь…
Отходит в сторону, но в следующий момент, когда я почти захожу, дергает за рукав. Оборачиваюсь.
— Мне терять нечего, запомни это. Только попробуй обидеть или расстроить мою дочь.
— Мы просто поговорим, — в примирительном жесте, поднимаю руки вверх, давая понять, что пришел с миром.
Открываю дверь и сразу попадаю в кухню, которая по совместительству гостиная. От нее идет две комнаты, за одной из которых моя девочка. Я знаю, я чувствую ее. Знает ли она, что я здесь? Должна была слышать нашу перепалку с той женщиной.
Захожу в комнату и сразу столбенею, не смея сделать и шага в ее сторону. Лера сладко спит на небольшой кровати, обняв двумя руками свой живот. На ней простой видавший виды халат, на пару размеров больше, чем она носит, скорее всего мамин. Но даже в таком виде она вызывает умиление, своей хрупкостью и беззащитностью. Захотелось сгрести ее на руки и обнять как маленького ребенка, говорить на ушко приятные слова, о том как сильно ее люблю и никому не отдам. Но все, на что хватает сейчас смелости — это подойти и присесть рядом на корточки, чтобы охранять ее сон, который судя по всему был крепким.
Осматриваю маленькую комнатушку, по-другому не назовешь: кровать, стул и небольшой шкаф. Ей не место в таких условиях, где, подозреваю, даже элементарные удобства на улице.
Под моим пристальным неотрывным взглядом, Лера начинает ворочаться, а затем и окончательно просыпается.
— Чшш, — подношу свой палец к ее губам, зная наперед ее реакцию, — не кричи, я тебя не обижу.
В ее глазах сейчас читается такой страх, как в нашу первую встречу, словно и не было последних двух месяцев вовсе. Инстинктивно обхватывает сильнее живот, видя во мне самую страшную ходячую угрозу.
— Не смотри на меня как на конченного маньяка, — голос хрипит, говорю полушепотом, пытаюсь подобрать слова, чтобы перестала трястись, — я не причиню вам зла.
Смотрю на ее живот и так хочется дотронуться, почувствовать, пусть даже через ткань халата, тепло ее нежной кожи пока еще на плоском животе. Во время себя одергиваю, понимая, что такая роскошь сейчас непозволительна для меня.
— Как ты меня нашел? — шепчет едва различимо, одними губами, как будто боится меня разозлить.
— Пришлось постараться, Лер, — так же тихо отвечаю.
Наивно предполагая, что лед потихоньку начал таять, беру ее за руку и подношу к своей колючей щеке. Едва почувствовав сквозь двухнедельную щетину ее теплую ладонь, как она тут же одергивает руку, а сама забивается в самый дальний угол кровати, согнув ноги в коленях и натянув на них свой безразмерный халат.
— Пожалуйста, уезжай, — смотрит таким затравленным взглядом, что кажется вот-вот заплачет. — Я обещаю, что не ты, не твоя семья меня никогда не увидит. Ты забрал у меня все, что хотел, мне больше нечего тебе предложить. Пожалуйста, не наказывай меня за поступки чужих людей, не имеющих ко мне никакого отношения.
Она меня так жалобно просит, а я себя чувствую последним мудаком, посмевшим замахнуться на грязные угрозы в адрес своей женщины, едва не искалечив ей жизнь.
— Давай ты сейчас успокоишься и мы спокойно поговорим как взрослые люди, — встаю и отхожу на безопасное расстояние, скорее для себя, чем для нее. Желание обнять и прижать к себе никуда не делось и я инстинктивно хватаю стул оседлав его, обхватываю спинку двумя руками.
Смотрит с таким недоверием, следит за каждым жестом, как дикий зверек, попавший в западню.
— Лер, я извиниться хотел…, - сорвалось с таким отчаянием с моих губ, что я сам не поверил, что озвучил это. — Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить все это по моей вине.
— Хорошо, я поняла. Можешь уйти?
Мне кажется или она даже не слышит меня?
Вздыхаю, понимая, что одним разговором мне ничего не изменить. Лера выстроила стену, которую невозможно просто сломать, как я привык обычно делать, тут надо карабкаться по кирпичикам не один день…