Второго февраля 1792 года во время представления в опере королева начала вопить истошным голосом. Не прошло и недели, как министр иностранных дел писал португальскому посланнику в Англии: «С прискорбием должен вам сообщить, что их величество страдает от меланхолического недомогания, которое, переходя в настоящее безумие, выплескивается в неконтролируемые вспышки ярости». Министр пригласил в Португалию доктора Френсиса Уиллиса, знаменитого врача из Линкольншира, который лечил несчастного британского короля Георга Третьего во время его безумных припадков. Уиллис утверждал, что ему сопутствовал успех и после всего нескольких месяцев пребывания в частной психиатрической лечебнице король «исцелился». На самом деле в 1811 году рассудок Георга Третьего окончательно помрачился. Дожидаясь приезда доктора Уиллиса, придворные врачи лечили королеву единственным способом, какой знали: пускали ей кровь, насильственно поили минеральными водами и, вследствие того что Мария Первая отказывалась принимать лекарства, ставили ей клизмы. Когда приехал Уиллис, он потребовал, чтобы ему позволили лечить больную так, как он считает нужным. Португальская корона заплатила доктору Уиллису двадцать тысяч фунтов стерлингов (более полутора миллионов долларов по современному курсу). Его варварские методы лечения мало чем отличались от тех, что применяли придворные врачи. Предложение Уиллиса избавить королеву от ежедневных месс и пышных религиозных церемоний только подлило масла в огонь ее безумия.
А тем временем сын королевы, застенчивый и не получивший должного образования принц Жуан, вступил в управление страной. Пока королева Мария Первая впадала в депрессию и безумие, Португалия благодаря трусливому руководству Жуана стала легкой добычей Наполеона. В ноябре 1807 года армия французского императора вошла в Лиссабон. Королевская семья спаслась бегством. Безумную Марию затолкали в портшез, а затем, применив силу, затащили на вельбот, доставивший ее на флагманский корабль. Тремя месяцами позже она и члены ее семьи высадились на берег в гавани Рио-де-Жанейро. Марию отвезли в женский монастырь, где она скончалась в 1816 году.
Хуана la Loca, то есть Безумная, скорее всего, не была на самом деле душевнобольной. Вот только для тех, кто хотел держать в руках будущую королеву Кастилии[53], а именно для ее мужа, отца и сына, было крайне выгодно повсюду распространять слухи о безумии королевы.
Она родилась в 1479 году и была дочерью четы Reyes Católicos (католических монархов) – королевы Кастилии Изабеллы и короля Арагона Фердинанда, могущественных правителей двух независимых королевств. Хуана считалась красавицей: длинные золотисто-каштановые волосы и голубые глаза. Она в совершенстве владела языками Иберийского полуострова и бегло разговаривала на французском и латыни. Девушка отличалась умом, набожностью и фанатичным следованием дворцовому этикету. Короче говоря, она была идеальной принцессой. В 1496 году, когда Хуане исполнилось шестнадцать лет, она сочеталась браком с семнадцатилетним Филиппом Красивым, герцогом Бургундии. Этот вызванный политическими соображениями союз породнил королевские дома Габсбургов и Трастáмара, к которому принадлежала принцесса.
Хуана влюбилась в своего мужа, а тот любил многих женщин. Как бы там ни было, за восемь лет супруги произвели на свет шесть детей, что гарантировало преемственность династии. В 1500 году внезапная смерть трех ближайших родственников сделала Хуану первой в линии наследования кастильской короны. Примерно в это же время были посажены семена ее «безумия».
Несмотря на то что Хуана была герцогиней, собственных денег у нее почти не водилось. Филипп распоряжался завязками от ее кошеля с монетами, а значит, ведал домашним хозяйством вплоть до увольнения и приема на работу прислуги, чем начал злоупотреблять довольно скоро после свадьбы. Когда Хуана выказала неудовольствие деспотизмом мужа, придворные Филиппа Красивого начали распространять слухи о ее безумии. Хуана всегда отличалась вспыльчивым, истеричным характером. Этот ее недостаток придворные Филиппа преувеличили до чудовищных размеров, утверждая, что герцогиня патологически ревнива, соглашается со всем, что бы ни предложил ей муж, и часы напролет нежится в ванне в обществе своих мавританских рабынь. Но королева Изабелла, мать Хуаны, женщина с волевым характером, была в курсе игры, которую вел Филипп, и понимала, что интересы Испании зятю безразличны. Несмотря на распространяемые слухи о «плохом здоровье» Хуаны, королева в своем завещании подтвердила права дочери на престол и ввела дополнительные пункты, делавшие невозможной ситуацию, при которой Филипп мог позариться на корону Кастилии.
