Пока все судачили о странном поведении и неопределенной сексуальной ориентации королевы, никто не замечал по-настоящему тревожного интереса Кристины к католицизму. Подобно всем ее соотечественникам, ее воспитывали в духе лютеранства. Являясь королевой, Кристина формально была главой шведской Церкви. В те времена за принадлежность к католицизму «виновных» в Швеции ожидало изгнание, пытки или даже смертная казнь. Исключение не делалось даже для королевы, но Кристину это обстоятельство не пугало. Ее увлечение католицизмом объяснялось несколькими факторами. Так, многие из ученых, призванных ею ко двору, были католиками. Королева симпатизировала четкой иерархии католической Церкви и ее богатой педагогической традиции.
В то же самое время Кристине наскучило быть королевой. В 1650 году, в год, когда она объявила, что никогда не выйдет замуж, девушку официально короновали. Празднество пришлось отложить из-за того, что в казне не хватало денег. Но даже принимая поздравления, королева обдумывала возможность отречься от престола. Кристина ненавидела ограничения, которые возлагали на ее свободу обязанности монарха. Государственная казна обанкротилась, частично вследствие ее плохого управления. Люди страдали от голода, вызванного очень холодной зимой. Недовольство стилем ее правления распространилось и среди придворных, несмотря на то что Кристина не выносила никакой критики в свой адрес.
Неудивительно, что мысли об отречении приходили ей в голову, но, учитывая святую веру девушки в собственное величие, удивительным кажется то, что она воплотила их в жизнь. В 1653 году Кристина объявила о своем желании отречься от престола, но сохранить за собой титул королевы. О своих планах перейти в католицизм она помалкивала. Как ни странно, шведский парламент согласился со всеми ее требованиями, включая земельную собственность и немалый доход. Шестого июня 1654 года в замке Уппсáла состоялась церемония отречения.
Желание Кристины поскорее отделаться от трона было очевидным. Она уехала из Уппсалы в тот же день, даже не дождавшись окончания банкета по случаю коронации своего двоюродного брата. Направляясь в Данию, девушка надела на себя мужскую одежду, в которую главным образом и одевалась с тех пор, а также приказала обрить ей голову, нацепила мужской парик, а на бок повесила шпагу. «Наконец свободна! – как передают, воскликнула она. – Прочь из Швеции! Надеюсь, я никогда сюда больше не вернусь!»
Кристина могла бы торжественно отплыть на корабле, куда бы она ни пожелала, но девушка предпочла трястись в седле, глотая дорожную пыль. Такое поведение считалось несколько эпатажным для знатной дамы, но бывшая королева, казалось, избрала именно это своим modus operandi[32]. В своих странствиях Кристина добралась до Брюсселя, где перешла в католицизм. Отсюда она отправилась в Рим на первую аудиенцию к Папе. Девушка не утруждала себя полным отказом от лютеранства, что выливалось в не совсем благочестивом поведении. Так, к примеру, в ночь перехода в католицизм слышали, как она потешается над преосуществлением, несмотря на то что совсем недавно клялась его почитать. Кристина имела привычку разговаривать в Церкви. Ее любовь к живописи и скульптуре, изображающей голую натуру, тоже не особо вязалась с набожностью.
Кристина сорила деньгами. Уютно устроившись в снятой в долг римской вилле, она настолько поиздержалась, что не могла платить своим слугам. Те вынуждены были воровать ее столовое серебро. Случилось и нечто более скандальное: Кристина влюбилась в кардинала Дечио Аццолини, молодого, умного и симпатичного папского приближенного. Недолгое время молодая женщина даже отказывалась от мужской одежды ради платьев. Впрочем, подол их был слишком коротким. Понтифику пришлось сделать Кристине небольшой выговор. Аццолини, кажется, отвечал взаимностью на любовь шведки. Ходили слухи, что она даже родила ему ребенка. На самом деле они, судя по всему, никогда не спали вместе, несмотря на двусмысленные разговоры Кристины и заверения ее бывшей служанки в том, что ее хозяйка – «величайшая блудница на свете».
Теперь Кристина заинтересовалась вполне приземленными, мирскими делами, в том числе пустилась интриговать. Ей вдруг пришло в голову вновь стать настоящей королевой, взойдя на трон южно-итальянского Неаполитанского королевства, из-за которого между Францией и Испанией то и дело вспыхивали вооруженные конфликты. В начале 1656 года Кристина втайне договорилась с кардиналом Джулио Мазарини, куратором французской шпионской сети, о том, что захватит трон Неаполитанского королевства при поддержке четырех тысяч французских солдат и будет держать его тепленьким для молодого Филиппа Анжуйского. Вся трепеща от приятного возбуждения, женщина бегом взобралась на крепостную стену замка Святого Ангела[33] и выстрелила из пушки. К сожалению, она забыла прицелиться, и ядро врезалось в стену здания. Вот лажа!
