Самые иронические свои реплики Тони всегда подает на полном серьезе. Или так – или он не считает их ироническими? Может, и правда думает, что он сегодня – «машина». Мне кажется, порой он забывает про условия, благодаря которым ему удается выигрывать. Тони любит соревноваться и биться об заклад. Он бы и на эти матчи ставил деньги, если б я согласился. А как тут согласишься, если я не знаю, кто выиграл очко, пока Тони не сообщит мне? Но мы заключаем другие, не имеющие отношения к ракетболу пари, хотя в них я тоже мало что понимаю. Сестра Тони живет в Тампе, он следит за игрой «Буканьеров Тампа-бей» и каждый сезон изобретает очередную безумную схему, как ставить на них. В прошлом году он предложил мне выбрать любую команду, а он возьмет буканьеров. Двадцать долларов – на то, у какой команды будет лучший результат по итогам сезона.
– Ладно, – сказал я. – Беру «Рейдеров Оукленда».
– Их ты не можешь взять, – остановил меня Тони. – Это должна быть равная по силам команда.
– Равная «Тампа-бей»? – переспросил я, уже теряя нить.
– Любая сопоставимая команда.
Выяснилось, что я могу выбрать любую не слишком талантливую команду. «Морских соколов» Сиэтла, нью-йоркских «Джетс» или «Рэмс» из Лос-Анджелеса.
– Все равно пока не понимаю. На что мы ставим?
– На лучшую команду, разумеется, – объявил Тони так, словно подозревал, будто я умышленно туплю.
– А если они не встретятся в матче?
– Общий результат, – пояснил он. – Игра друг против друга не считается.
– Как же не считается, если они будут играть? – запротестовал я, пытаясь использовать бритву Оккама. – Разве такой матч не разрешит сразу наш спор?
Но он не хотел об этом и слышать. Чем дольше он размышлял, тем больше добавлял условий. Если буканьеры попадут в плей-офф, а моя команда вылетит раньше, тогда я плачу ему вдвое (и он мне в аналогичном случае тоже, нехотя согласился Тони).
– Обещаешь сказать мне, если я выиграю? – поинтересовался я, когда Тони закончил инструктаж.
– Все просто. Слушай внимательно, – сказал он и повторил условия пари во второй раз, добавив еще пару оговорок. Я выбрал «Чарджерс», которые проиграли в первом раунде плей-офф, а «Буканьеры» так и не поднялись с нижней строчки. Тони даже заплатил мне, хотя здорово был недоволен тем, что я не согласен поднять ставку и выиграть вдвое или проиграть все в следующий сезон. Он бы снова позволил мне выбрать любую команду («Чарджерс» перешли в разряд тех, кого брать нельзя), а он – своих буканьеров. Я взял его деньги и сунул их в карман.
– Поднажми! – крикнул мне Тони. – Какой смысл играть, если ты не стараешься.
Он гонял меня по всему корту, я был замучен и зол и мечтал сдаться. К тому же опять требовалось помочиться.
– У нас решающий мяч, – напомнил мне Тони и взмахнул ракеткой.
Я сильно отбил, мяч отскочил от передней стены, идеальная, запретная для меня подача – далеко за пределами радиуса, который назначил себе Тони.
– Победа! – сказал Тони. – Моя.
Я вскинул руки, признавая поражение.
– Слава богу! – Я уж привык, что самые мои удачные удары означают для меня проигрыш.
– Давай еще одну, – предложил Тони.
– Нет, – ответил я.
– Еще одну, – повторил он.
Мы сыграли еще одну. На этот раз я играл лучше, то есть проиграл с большим отрывом. Мой противник назвал мое окончательное поражение унизительным. Сам я не очень понимал, какие чувства это у меня вызвало.
Тони – вот кто всегда знает, какие у него чувства. Под душем он всегда распевает «Риголетто». Ему плевать, что кто-то может услышать. Сопутствующая победе потребность исполнять арии так сильна, что он не станет ее подавлять, кто бы на него ни таращился. Сегодня мы одни, только я и таращусь, как всегда не до конца веря в реальность этого персонажа.
– В последнее время я много думаю о женщинах, – сообщил Тони, когда мы вытирались. Ему нравятся такие переходы, с пропущенным промежуточным звеном. – О совокуплении с ними, точнее говоря.
Я знал, что отвечать Тони, когда он в такой манере вводит новую тему, нет никакой нужды, и потому продолжал возиться с замком своего шкафчика – его заедает, и обычно приходится два-три раза вводить правильный код.
– Знаешь ли, сейчас я совокупляюсь намного лучше, чем в восемнадцать лет.
Я сообщил Тони, что рад это слышать.
– Чистая правда, – продолжал он совершенно серьезно. – Я стал намного выносливее, желание сильнее, техника отточена. Я многое могу предложить женщинам.
Да уж, у Тони имеется репутация по этой части. Помимо жен молодых членов кафедры, среди его трофеев немало студенток, хотя он постоянно заверяет, что не затаскивает их в постель и даже на свидания не приглашает, пока не проставит последние оценки. Несмотря на такую щепетильность, эти шалости помешали Тони получить звание профессора, что, кажется, совсем не огорчает его.
– Акт совокупления определяет нас, – провозгласил он, надевая трусы-«жокеи» и тщательно расправляя их содержимое, – более, чем какая-либо другая деятельность. Это известный факт. Все данные указывают на то, что у меня впереди еще немало славных лет.
С пятого раза наконец-то открылся замок.
