Время – позднее, чем следовало, и я зашел дальше, чем следовало, и тот момент, когда я мог применить свободную волю, вскинуть руки и крикнуть ликующей толпе «No mas»[9], давно упущен. Вот я и решил, что такова воля народа: чтобы я до конца участвовал в празднестве.
Так было тогда. Теперь мы едем домой к Тони, мы – Тони, мисс Блейлок и Уильям Генри Деверо Младший. Втиснулись втроем на переднее сиденье принадлежащего Тони «ниссана станца». Тони и Мисси не позволили мне тихонько прикорнуть на заднем сиденье. Атосу и Арамису требовался Портос. Один за всех и все за одного на переднем сиденье, «станца» добросовестно карабкалась по темным пустынным улицам к дому Тони, спрятанному в лесу высоко в Рэйлтонских горах: за домом склон становился слишком крутым, и там уже не стали расчищать и строить. Мисси поглаживала внутреннюю сторону моего бедра, но я не придавал этому значения, потому что она более многозначительно гладила внутреннюю сторону бедра Тони и к тому же курлыкала негромко и покусывала мочку его уха. Возможно, конечности Мисси работают в унисон, правая рука вынуждена подражать левой и она не может гладить внутреннюю сторону бедра Тони левой рукой, если не будет делать то же самое правой – с моим бедром. Переднее сиденье «ниссана» рассчитано на двоих, а не на троих, и места для укромности чувств не остается.
– Зеленый! – возвестил я. На светофоре, перед которым мы остановились, сменился цвет.
– Ревность! – прокурлыкала Мисси. Она и Тони играли в ассоциации, и Мисси, видимо, решила, что я присоединился к игре.
– Зеленый свет! – пояснил я.
– «Великий Гэтсби», – уверенно ответил Тони. – Легко!
Не видя другого выхода из этой путаницы, я молча указал на светофор, где зеленый свет сменился желтым как раз в тот момент, когда Тони поднял голову.
– Луна! – сказала Мисси, заприметив светило. – Зеленая луна. Луну делают из зеленого сыра.
Я покачал головой.
– Рифмуется с луной? – уточнила Мисси.
Включился красный свет. Тони нажал на газ. Мы проехали под красный свет.
– Я пас, – сказала Мисси.
– Я тоже, – подхватил я.
– Вы не можете, – заспорила она. – Это же ваша загадка.
– Приехали! – сказал Тони, заруливая на подъездную дорожку.
– Ох ты! – сказала Мисси. – Мне так надо пи-пи.
Мы все выбрались из машины. Мисси проскакала по шиферной дорожке и вверх по ступенькам и нетерпеливо топала ножками, пока Тони подбирал ключ. В его доме всего один санузел, и поскольку даже минута ожидания категорически исключалась, я свернул за угол и покапал на гортензии.
Закончив, я вошел в дом и застал Тони в маленькой комнате за кухней, в задней части дома. Подозреваю, он укрылся там, чтобы не слышать звонкую струйку Мисси в сверхъестественной тишине пустого дома. В одном углу комнаты – дорогущий компьютер, монитор, лазерный принтер, все расставлено на дизайнерской оргмебели. Тони купил все это добро оптом по распродажному каталогу, с невероятными скидками, как он в ту пору оптимистически заявлял. Беда в том, что эти приборы отказываются друг с другом сотрудничать, и все университетские компьютерные специалисты, как они себя величают, сколько ни бились, так и не подключили систему к интернету. У каждого из них имеется свое объяснение, в чем загвоздка и что нужно исправить. Заметив, что Тони установил в том же углу свою старенькую электрическую печатную машинку «Смит-Корона», я подумал, может, мой зять Рассел сумел бы помочь ему.
– Словно комната умершего ребенка, – пожаловался Тони так грустно, что я чуть не растрогался.
– Тебя отсношали, – согласился я.
В отдалении послышался шум сливающейся воды, и Тони изогнул бровь.
– Ты хоть изредка мечтаешь быть одиноким и красивым? – спросил он.
Он ухмылялся мне в темноте, и я невольно ухмыльнулся в ответ.
– Я онлайн и готов к обмену данными, – гордо заявил он. – А ты уж и забыл, когда в последний раз подключался.
Этим он меня задел за живое, и я назло включил компьютер, который с ходу, настойчиво гудя, врубил максимальную скорость. На мониторе появилось нечто небывалое. Каждый символ клавиатуры отражался на экране, заполняя его от края до края, и весь этот бессмысленный текст стремительно полз вверх. Строку, исчезавшую за верхним полем, тут же заменяла другая, появлявшаяся внизу, и все – сплошная чушь. Как хорошо, что Уильям Оккам до такого не дожил.
– Это и есть твой обмен данными? – съехидничал я.
Тони вздохнул.
– Вынуждает усомниться в старой теории, будто бесконечное количество обезьян, печатающих на бесконечном количестве машинок, способно в итоге породить великий американский роман, да, Хэнк?
Мы еще немного понаблюдали, потом Тони выключил бесполезный агрегат, и в тишине мы услышали, как Мисси где-то пищит от восторга. Оказывается, она обнаружила на задней веранде джакузи. Мы смотрели в кухонное окно, как Мисси раздевается с типично пьяным проворством. Лишь обнажившись полностью, она заприметила нас в окне – двух мужчин среднего возраста, – уперла руки в пышные бедра и склонила голову набок, словно спрашивая: «И что?»
Тони помахал ей рукой.
