Вошел Дикки, и мы пожали друг другу руки – слишком крепко для такого случая, хотя, по правде говоря, я еще толком не знал, зачем я здесь и какой у нас «случай». Это обычная ежегодная встреча главы кафедры с главой университетской администрации или та встреча, насчет которой меня предупреждали, – где мне сообщат о грядущих чистках? Или ни то ни другое – все сметено в сторону желанием обсудить со мной вчерашнее появление на телеэкране и в какое затруднительное положение я поставил тех, кто платит мне жалованье?
Дикки Поуп редко носит пиджак и галстук, не надел он их и в этот раз. Рукава голубой оксфордской рубашки изящно завернуты на четверть. Серые слаксы – чудесный образчик ладно подобранных брюк, а мокасины из цветной дубленой кожи выглядят так, словно он купил их нынче утром по пути в кампус. Изысканно-зауряден наш Дикки и мал под стать своему уменьшительному имени.
Рухнув на край дивана, тянувшегося вдоль стены напротив книжных полок, он жестом пригласил меня сесть с другого края.
– Юристы и копы. Копы и юристы. А я-то мечтал быть педагогом, – трагически простонал он, внимательно при том меня изучая.
Несомненно, тактика, рассчитанная до мелочей. Я же с кафедры английского языка и литературы, и Дикки полагает, что я не питаю особой любви к копам и юристам. В данный момент не питает к ним любви и Дикки. Установим общую систему ценностей и поговорим как друзья. Может, даже до чего-то договоримся. Кто знает? Минут через десять или двадцать мы оба уютно устроимся рядышком на его конце дивана. Или таков его план, или Дикки в самом деле недолюбливает копов и юристов.
– Меня не предупредили, что университетская жизнь – сплошное безумие!
– Я-то догадывался, – сказал я. – У меня оба родителя работали в университете.
Эта простейшая ремарка вышибла из Дикки дух.
– Неужели? Я и понятия не имел! – воскликнул маленький обиженный гендиректор.
– У вас тут стоит одна из книг моего отца. – Я взял Деверо Старшего с журнального столика и протянул Дикки.
– У меня есть и ваш роман, – ответил Дикки, бегло глянув на Старшего.
Это он только так думает. На самом деле Деверо Младший покоится в кармане моего пиджака, твердым корешком тычется в ребра. Меня лишь слегка разочаровал тот факт, что Дикки, похоже, имеет некоторое представление о книгах, стоящих на его стеллаже, то есть рассказ Джейкоба Роуза о том, как эти книги были приобретены, – гипербола, если не просто ложь.
– Скажите мне одну вещь, – заговорил Дикки, отбрасывая Старшего на столик несколько наглым жестом, как показалось мне, по крайней мере, для человека, кто сам книг не пишет и потому не рискует подвергнуться такому же обращению. – Что вы думаете о Лу Стейнмеце?
Я прикинул, как ответить на такой вопрос.
– По-честному, – потребовал Дикки. – Строго между нами.
– Что ж, он нашел работу себе по душе, – сказал я моему новообретенному приятелю Дикки. Ему таки удалось создать атмосферу взаимного доверия. – И он, вероятно, причиняет здесь меньше вреда, чем мог бы в другом месте, где стреляют настоящими пулями.
– О, пули-то настоящие! – заверил Дикки.
– Неужели? – Настал мой черед изумиться. – Ого! А я-то изводил его столько лет, пора мне остепениться.
– Ну, – сказал Дикки, скрещивая отглаженные брючины, – насколько я понимаю, вы провоцируете всех.
Надеюсь, я изобразил естественный переход от изумления к наивному неведению, – впрочем, моя аудитория вроде бы ничего не заметила.
– Между нами, – продолжала моя аудитория (мы стремительно продвигались, миновали доверительность и перешли к задушевности), – вчера, когда я увидел вас по телевизору, я подумал: а не меня ли он вздумал провоцировать?
– Но потом поняли, что это не так, – вставил я. Отчего-то почувствовал потребность закончить его сюжет.
Он задумчиво поменял местами ноги, скрестив их на новый лад.
– Я даже спросил жену: «Как по-твоему, этот парень издевается надо мной?»
– А! – сказал я. – Так это она догадалась?
– Во всяком случае, – одним движением руки он отмахнулся от всей этой истории кто-над-кем-издевается, – угадайте, кто позвонил мне сегодня ровно в семь утра?
Поверить не могу, чтобы он в самом деле предлагал мне угадать. Но когда я не предложил отгадку, Дикки тоже не дал ответа и продолжал ухмыляться мне так, словно я должен знать, и я принял вызов:
– Ректор.
– Вот именно! – подтвердил он, явно довольный собой. – И знаете, чего он хотел?
Я снова принял вызов:
– Выяснить, существует ли способ уволить профессора с постоянным контрактом?
Дикки напустил на себя обиженный вид: я его разочаровал. Сначала проявил такую проницательность – а теперь вдруг обнаружил недостаток воображения.
– Он хотел извиниться и заверить меня, что в ближайшее время бюджет у меня будет. Хотел, чтобы я донес до вас всю сложность нашего положения. У вас нет бюджета, потому что у Джейкоба нет бюджета, потому что у меня нет бюджета и так далее вплоть до ректора, у которого нет бюджета, потому что бюрократия тянет время. Как обычно. Ректору обещали бюджет в начале следующей недели, и он хотел заверить меня, что к концу недели бюджет будет и у меня.
