Гарри кивнул, и Рон ойкнул и бросился к выходу.
— Нет, Рон, — Гарри кинулся за ним, — это не родители, — он успел ухватить друга за плечо. — Не родители.
Рон замер, тяжело дыша. Потом обернулся.
— Дядя Гидеон? Дядя Фабиан?
Гарри кивнул, и Рон отшатнулся:
— Не верю.
Рон стоял около двери, бледный и злой, и Гарри не знал, как найти правильные слова, что сказать другу. Молчали и Гермиона с Невиллом.
— Я не верю, — повторил Рон. — Они недавно заходили к нам. Играли с нами втайне от матери в квиддич. Не верю.
Можно было сказать, что раз они были в Ордене, то погибли как герои. Можно было сказать, что Рон должен гордиться ими, но Гарри не мог себя заставить вымолвить ни слова.
— Мне очень жаль, Рон, — наконец, сказал он, когда пауза затянулась.
Эти слова не передавали ничего. Ни того, что Гарри было больно смотреть на друга. Ни того, что он был счастлив, что его близкие целы, и поэтому ощущал дикий стыд перед Роном.
Рон в ответ что–то неразборчиво буркнул и вышел из библиотеки. Гарри кинулся за ним.
Гермиона замерла с раскрытой книгой, тоже не находя слов, а Невилл слегка побледнел.
— Мои родители — авроры, — тихо сообщил он, — они в группе риска.
— А мои — магглы, — парировала Гермиона и захлопнула учебник. — Не могу ничего учить.
— Что же теперь будет? — спросил Невилл, но Гермиона не успела ему ответить, так как вернулся Гарри в очень подавленном состоянии.
— Не догнал? — хором выпалили Гермиона и Невилл.
— Да нет, просто он пошел к своим… а я… я же слизеринец.
— Да, но ты совсем не такой, — горячо возразила Гермиона, — я хочу сказать, что эти предубеждения насчет факультетов — полная чушь.
— Да ну? Тогда назови мне хотя бы одного Упивающегося Смертью из Гриффиндора. Или Хаффлпаффа. Или Равенкло!
— То, что я не знаю имен — не значит, что их нет!
— Постойте. Я знаю! — вмешался Невилл. — Мои родители в конце восьмидесятых расследовали одно убийство и много разговаривали о нем дома. Был один гриффиндорец, который оказался шпионом Волдеморта. Точно, был!
— И как же его звали? — язвительно поинтересовался Гарри.
— М–м–м… кажется, Питер. И фамилия у него была на П. Питомец?
— Питомец? — удивились Гарри и Гермиона.
— Нет, кажется, нет… но мы же можем посмотреть списки выпускников? Если увижу фамилию — сразу вспомню.
— Безнадежное занятие, — махнул рукой Гарри, — представь, что с каждого курса выпускается человек сорок.
— Из них половина — девушки, — напомнила Гермиона.
— Но откуда ты по спискам выпускников это разберешь? Ведь имена же сокращают, а по фамилии не скажешь, о ком речь.
— Можно просматривать не списки, а общие колдографии выпускников, — вмешался Невилл. — На них как раз пишут имена. Вот там и найдем Питера.
— Питер — весьма распространенное имя, — с сомнением проговорила Гермиона, — но шанс есть.
— Ты уверен, что там есть имена? — спросил у Невилла Гарри.
— Да, — ответил тот, — пока мы с Роном ждали вас в зале трофеев, я как раз разглядывал выпуск отца.
— Пойдем сейчас? — предложила Гермиона. — Хотя… — она немного смутилась, — Гарри, ты, наверное, хочешь отпраздновать свою победу…
Три часа изучения колдографий не принесли ничего. Они обнаружили, а Невилл забраковал, восемь Питеров на П: Пурфи, Покби, Пейджа, Приста, Пламптона, Причарда, Паттерсона, Филлипса.
— Невилл, ты уверен, что его фамилия начиналась на П? — спросила Гермиона, протирая уставшие глаза.
— Да, — неуверенно отозвался Невилл, — но он точно был из Гриффиндора.
— А знаете, о чем говорит, что мы так долго ищем одного предателя? — спросил Гарри. Ему надоело рассматривать незнакомые лица, поэтому он подошел к выпуску 1978 года.
— О чем? — спросили Гермиона и Невилл.
— О том, — Гарри быстро нашел мать и отца и стал разглядывать их, — что случай с этим Питером — исключительный и его нельзя принимать во внимание.
Родители, такие юные и смешные, махали ему с колдографии. Слева от отца была колдография крестного. Сириус подмигнул Гарри. Около мамы улыбался Ремус. А рядом с Ремусом…
Гарри вскрикнул, и Гермиона с Невиллом тут же подскочили к нему.
— Питер Петтигрю! — прочитала Гермиона.
На них смотрел бледный и тихий подросток, так не похожий на предателя.
— Ну, не знаю, — задумчиво покачал головой Гарри.
— Точно! — Невилл хлопнул себя по лбу рукой. — Питер Петтигрю. Я ж говорю, что–то было в его фамилии от питомца.
Они смотрели на юношу, который смущенно тер нос, но никак не могли поверить, что тот мог стать Упивающимся.
— Может, его заставили? — неуверенно спросила Гермиона.
— Попробую узнать у отца или крестного, — решил Гарри, — они же с ним учились. Правда, сомневаюсь, что выйдет хоть какой–нибудь толк. Никогда я не слышал этого имени дома.
Наутро Гарри получил письмо из дома и забыл про «Пророк». Мама подробно описала все, что происходило в Лощине, а папа просто поздравил с победой. В конце папиного письма была приписка:
«Никогда не мог представить себе, что буду радоваться победе Слизерина».
Настроение у Гарри было радужным вплоть до обеда, когда декан весьма неприятным тоном сообщил, что сегодня вечером ждет всех участников ночной дуэли на отработку. Кроме того, Гарри увидел газету.
