Непостижимая тайна полностью

Я сел и стал думать о тех троих убитых детях. Возможно, я мог бы это предотвратить. Правда, меня отвлекли, да и противники мои были довольно сильными волшебниками, но я не должен был на это покупаться. И если так было предназначено, то теперь мое мнение о Верховной Палате упало ниже некуда. У меня перед глазами стояли неуклюжие сандалии и длинные грязные волосы, заплетенные в строгие косички. Я помнил их встревоженные неопытные лица. У них никогда не было шанса по-настоящему поработать головой. Их мысли были за такой же холодной узкой стеной, как и двор их колонии. Двойная тюрьма. Почти наверняка, им не дано было вообразить ничего яркого, светлого, теплого, выходящего за рамки привычных для них вещей. Похоже на Тэда Мэллори с его окнами. Тут я улыбнулся, вспоминая, как Мари рассказывала мне про эти окна, таская меня за собой по книжному развалу. Но дети императора сильно отличались от мистера Мэллори. Они не желали видеть только грязные старые окна. А это было все, что им дали. И как раз в тот момент, когда у них появился шанс получить что-то еще, их убили.

Признаюсь, насколько минут я плакал так же сильно, как недавно Роб. Я подумал, что по крайней мере у Мари был шанс видеть что-то еще, кроме грязных стекол. Я был рад этому. Размышляя о ней, я постепенно успокоился. Если она возвратиться, если… если… что-то тогда точно произойдет, потому что Мари умеет видеть что-то еще. Она такой человек. Она бы прорыла себе дорогу своими ужасными ногтями. Та самая сердитая богиня-куст, конечно, сильно давила и на нее тоже, но богиня-то осталась в другом мире! Я надеялся, что теперь жизнь Мари станет значительно лучше. Я очень хотел помочь ей наладить новую жизнь. Я очень хотел, чтобы она вернулась. Больше, чем когда-либо чего- либо хотел. Прошло уже много часов. Пятая пара свечей сгорела. Я почти спал на своем стуле у двери, когда услышал какой-то шум.

Руперт Ванаблес для архива Инфорион. Продолжение.

Звуки раздавались уже почти что в моей комнате. Я слышал постукивание, шелест и звук осыпающихся камней. Шестая пара свечей почти догорела, но еще не расплавилась окончательно. В слабом свете я видел, что дорога теперь проходит через комнату, а склон холма выдвинулся и находится прямо между свечами. Я видел темное продолжение пейзажа и смотрел туда, откуда доносился шум. Я готов был вскочить на ноги в любую секунду. Снова постукивание. Неспешное и размеренное. И вдруг, к моему огромному изумлению, на склоне холма возникли две крупные птицы. Они остановились и принялись оглядывать все вокруг яркими, сапфирово-синими глазами. Осмотрев комнату, они удовлетворенно кивнули друг другу, пощипали друг друга нежно за синие перья на шеях и торжественно сошли вниз. Обе птицы были немного крупнее гуся, с большими перепончатыми ногами – значит, водоплавающие. Однако к какому они принадлежат виду, для меня оставалось загадкой. И я не понимал, зачем они заявились сюда, пока обе птицы не вышли туда, где было больше света. Тогда я как следует разглядел их синее оперение, глянцево-темное на крыльях и переливающееся в нежнейшую лазурь на груди. Это были кваки с Тулия. Но я никогда не видел таких крупных, здоровых и полных жизни квак, как эти две. Они подошли ко мне и каждый преклонил клюв к моим ногам – словно в знак нашей дружбы. А потом оба посмотрели на меня пытливыми, круглыми синими глазами. Вроде спрашивая: «ну и как мы тебе?»

– Боже мой! – тихо воскликнул я. – Ничего себе !

Билл немедленно проснулся. Во всяком случае, у него было время немного отдохнуть.

– Что случилось? – спросил он спросонок. – Вендела снова болеет?

– Нет, – сказал я, смеясь, – твои птенцы вернулись. Глянь на них.

Билл приподнялся, посмотрел, протер глаза и посмотрел снова.

– Не верю, – сказал он, – как они ухитрились стать такими громадинами?

Он встал и подошел ближе. Кваки повернулись к нему, каждый опустил голову, словно кланяясь.

– Они такие гладкие и блестящие , просто красавцы. – Промолвил Билл. – И выглядят умными. Я думаю, надо забрать их домой. Пожалуй, продавать таких птиц не надо…

– Нет, Билл, позволь, я их заберу! Пожалуйста, можно?

Возвращение птенцов, – и их неожиданная метаморфоза, – показались мне наилучшим предзнаменованием. И даже если это было не так – я все равно хотел оставить их себе. Они были очень красивыми птицами.

– Но на Земле такие птицы не водятся, – сказал Билл с сомнением. – Может, отдать эту пару на развод? Кажется, ты им почему-то очень нравишься. В общем, почему бы нет? – он вгляделся в темный пейзаж. – Больше ничего пока?

– Пока нет, – ответил я.

Он посмотрел на меня, потом на оплывающие свечи.

– Давай теперь ты поспишь, а я покараулю. – Предложил он. – Часов на шесть оставшихся свечей хватит. Или ты позволял им сгорать слишком быстро?

Я не хотел спать. И не хотел признаваться, что я суеверно позволил огню гореть сильнее, чем предполагалось. Надеялся помочь тем, кто ушел. Я ничего не хотел, хотя здорово измотался от тревоги и недостатка сна.

– Давай, ложись, – приказал Билл. – Я посижу.