Непостижимая тайна полностью

– Тогда я повернулся и побежал. Это было самое кошмарное возвращение в моей жизни. Я все время боялся, что Мари все-таки встанет и пойдет бродить. Еще я боялся, что свечи горят впустую. И очень боялся, что не найду обратную дорогу – как я должен в этой темноте опознать номер гостиницы? Я помчался так быстро, как только мог, но потом притормозил – когда здорово подвернул ногу в русле высохшей реки. Мне это путешествие показалось бесконечным. На самом деле я добрался очень быстро. Всего через несколько минут с вершины холма видны были впереди отблески света. Когда я спустился с этого холма, то понял, что свет от двух свечей. И с этого холма свечи выглядели удивительно большими.

– Задыхаясь, я преодолел последний подъем, спустился и снова оказался в гостиничном номере.

– Они очень удивились, увидев меня. Кажется, Руперт сперва подумал, что мы уже достигли Вавилона, и Мари не вернется. Я рассказал им, что через мост не перейти, и что-то для этого нужно. Руперт вздохнул с облегчением. На самом деле, это была еще одна новая забота.

– Нужно рассказать, что происходило, пока Руперт ходил за Зинкой.

– Но сперва еще немного. Я вернулся к кровати. Хотел посидеть в ногах у Роба, но слишком волновался. Поэтому стал ходить по комнате. Роб приподнялся на одном локте и с тревогой наблюдал за мной. Билл приказал мне сесть, потому что я пугал птенцов квак. Но я не смог усидеть. В общем, они стали бегать вокруг и пищать. Роб тоже заволновался, поставил копыта на пол и начал расспрашивать, что там на дороге в Вавилон.

– С Робом-то я как раз могу говорить спокойно. Пожалуй, кроме него и Мари не очень много наберется людей, с кем я мог бы откровенничать. И Роб – один из них. После того, как все это закончилось, мы виделись довольно часто и успели наговориться обо всем. (А еще Роб хочет съездить о мне в Бристоль, только вот оба мы знаем, это будет целая сенсация для Земли.) Но тогда я ему много не рассказывал. Описал дорогу и пересохшую реку. Говорить было нелегко. По-моему, Билл подумал, что путь довольно трудный. Но Роб понял, что основная трудность заключалась в Мари, которая еле ходила и совсем ничего не видела.

– Следующее, что я помню – Роб встал с кровати и взвыл, так как бок у него здорово болел. Он сильно побледнел и некоторое время качался, стараясь удержать равновесие. Потом нашел свою рубашку и начал одеваться.

– «Что, черт возьми, ты собираешься делать?» – спросил у него Билл.

– «Собираюсь идти с Ником в Вавилон. Моя помощь ему пригодится».

– «Нет, идиот чертов!» – закричал Билл. – «Ты сильно ранен, а дорога трудная. Рана снова откроется. И вообще, это очень опасно».

– Роб махнул головой и сказал «Да на здоровье!» и добавил, что обязан помочь не только мне, но и Мари. Она зашила его рану, а он в ответ подсказал ей как пройти на Талангию, где ее расщепили. Тогда Билл съехидничал в том смысле, что Роб тут у нас за одну ночь решил стать из тряпки героем, так что может рисоваться дальше, а потом ложиться в постель. Роб в ответ заорал: «Я не рисуюсь!» И они начали громко ругаться, насмерть перепугав птенцов.

– Я старался в их спор не встревать. Я очень хотел, чтобы Роб пошел со мной. Это добавляло смелости – одна мысль о том, что у меня будет компания. Конечно, если он мог это выдержать, но я видел, что когда он волнуется и кричит, то забывает про свою рану. Значит, все не так плохо. Накричавшись, Роб разворотился ко мне и спросил, нет ли у меня какой-нибудь веревочки. Я порылся в кармане и нашел аптечную резинку. Роб взял ее и попытался завязать волосы. На какую-то секунду его волосы стали удивительно похожи на лошадиную гриву, которую пытаются собрать в пучок, но потом они снова рассыпались.

– Роб уныло крутил в пальцах лопнувшую резинку. «Кентавры должны завязывать волосы, когда они идут в бой», – сообщил он.

– Билл расхохотался. Роб до того разозлился, что снова упал на кровать и затих. Я чувствовал страх и уныние, уже хотел было сказать об этом Биллу, и вдруг мы оба заметили, что дверь открыта и птенцы квак удирают в коридор. Билл вскочил и кинулся за ними, ругаясь на чем свет стоит, а потом крикнул мне, чтобы я помог поймать их. В общем, я обошел горящие свечи и пошел в коридор.

Птенцы действительно чего-то сильно испугались. Они носились туда-сюда, и было похоже, что их не двое, а все двадцать. Ну, сами знаете, каково это: ловить кого-то маленького, кто легко проскакивает между вашими неуклюжими руками. Я был очень-очень занят, когда воткнулся головой в Белого Нута. Потом поднял голову и увидел, что моя мама тоже с ним.

– Мне не нравилось, когда они были вместе. Не слишком приятная пара.

– Мама сказала: «Ну, вот и ты, Ник! Я хочу, чтобы ты сейчас же пошел со мной!»

Я загнал одного из птенцов в номер Руперта и сказал: «Да, конечно!» Биллу я хотел сделать знак, что не собираюсь их слушаться, но он был слишком занят, гоняясь за другим птенцом. Короче, пришлось мне идти с мамой и Белым Нутом.