Всех удивил Гаранкин из 8 «А». В один прекрасный день он принял не менее прекрасное решение прекратить ходить в школу. Неразговорчивый толстяк изобрел уникальный маршрут. Ранним утром он направлялся в ближайшую «Пятерочку» за батоном и оставлял в магазинной камере хранения портфель и сменную обувь. Избавившись от ноши, Гаранкин топал до «ИКЕА» и являлся туда аккурат к открытию, чтобы запить бесплатным кофе остатки батона. Чтобы вернуть бродягу дхармы за парту, Энже Ахатовна нагрянула к нему домой и задала трепку Гаранкину-старшему.
Воскресным первомайским вечером Роман пролистал Новый Завет, с улыбкой вспоминая негодование, с каким брался за книгу и делал в ней карандашные пометки. Сам того не замечая, Роман погрузился в Псалтырь, которую до того не стал читать вслед за венчавшим новозаветные тексты «Откровением Иоанна Богослова».
Обнаружилась любопытная закономерность: если подразумевать под Богом не старика на небе, а такую абстрактную категорию, как справедливость, то многое встает на свои места. Наказ возлюбить Бога больше самого себя – требование возлюбить справедливость больше собственных интересов и желаний. Требование отречься от себя и от близких – это не что иное, как необходимое условие праведной жизни, потому что именно ради себя и ради близких люди чаще всего совершают преступления и искажают истину.
Давидово наставление «Покорись Господу и надейся на Него» таило выкристаллизованный посыл «Живи по-честному и надейся на честность других». Понять легко, а попробуй возвести в жизненное правило, если многократно лгал и был оболган другими. Отсюда и культ страдания в христианстве и в иудаизме: способность верить в справедливость после перенесенных мытарств ценится несравненно выше, чем наивная детская убежденность в том, что мир светлый и добрый.
Роман по-прежнему находил нестыковки в христианском учении и не принимал наполнявшей его страсти, но негодование исчезло. Настала пора осмотреться по сторонам и двигаться дальше.
Максим Максимыч, обычно скептически воспринимавший любого рода общественные инициативы, поддержал идею проведать ветеранов перед 9 Мая и лично взял на себя семь адресов. Роману досталось два. От молодого специалиста требовалось вручить ветеранам приглашения на школьный концерт и предложить услуги по хозяйству.
– Скажите, что ученики могут у них прибраться или сходить за продуктами, – проинструктировала Элина Фаритовна.
Ветераны от помощи отказались. Юрий Владимирович, высокий стройный старик, с благодарностью принял приглашение и объяснил, что ему помогают дочери. Морщинистое лицо ветерана не утратило мужественности, а взгляд был ласков, почти кроток. Дверь квартиры Урсулы Нуриевны из соседнего дома открыла колючая старушка, назвавшаяся племянницей. Она коротко дала понять, что концерт им неинтересен, что в уборке и продуктах они не нуждаются и что Урсуле Нуриевне зимой отрезали ногу. Роман сунул племяннице клочок бумаги с номером своего телефона и побрел обратно, до самой школы не поднимая опущенной от стыда головы.
Вспоминают стариков накануне праздника и удивляются, почему у тех не загораются глаза при виде пестрых открыток и стандартных добрых слов.
На уроке по «Василию Теркину» в 8 «А» Аксенов полюбопытствовал:
– Правда, что в Германии Девятое мая – это день траура?
– Кто тебе это наплел? – сказал Роман.
– Ну, я слышал.
– Неправда. В Германии тоже отмечают победу над нацизмом. К твоему сведению, Дима, в Берлине стоит огромный памятник советскому воину-освободителю.
Аксенов, чуть смущенный, попытался отыграть позиции.
– То есть немцы против фашистов сражались, получается? Против самих себя?
– Все чуть сложнее. – Роман вздохнул. Напрашивался исторический ликбез. – Когда Гитлер пришел к власти, в Германии далеко не все его приветствовали. Кто-то им восхищался, кто-то смеялся над ним, а кто-то пил пиво, ел сосиски и не следил за политикой. Чтобы вы представляли себе тип личности Гитлера, вспомните Жириновского.
Раздались смешки.
– Типа Жирик – это как Гитлер? – отозвался Хидиятуллин.
– Не в том смысле. Они близки не поступками, а поведением на публике. Жириновский красиво говорит, жестикулирует, делает громкие заявления. Позволю себе выразиться, жжет напалмом. Теперь вообразите, что Гитлер в десять раз импульсивнее, ярче, что на его стороне пропаганда, армия, что ему отдают честь генералы, спортсмены, ученые. Многие немцы поверили своему фюреру и двинулись за ним. Конечно, кто-то выступал и против. Например, в Германии существовала крупная коммунистическая партия. Коммунистам Гитлер уж точно не нравился.
– И что случилось с коммунистами? – отозвалась Хафизова.
