– Поверьте, проект запустили не просто так, – сказал Эдуард Викторович. – Правительство заинтересовано в реформах, в качественном образовании, в лучшей жизни. В ваших силах выступить рупором десятков тысяч педагогов по всей России. Не каждому выпадает такой шанс.
Тест делился на две части. В первой части предлагались сорок заданий с вариантами ответов.
«Когда отмечается День учителя?»
«Какой документ определяет совокупность требований, обязательных при реализации основных образовательных программ?»
«Как зовут героя Дмитрия Нагиева в сериале «Физрук»?»
«Каким видом спорта занимаются герои сериала «Молодежка»?»
Во второй части шли полтора десятка открытых вопросов.
«Какие выражения из школьного сленга вам известны?»
«Каково ваше отношение к аниме? Опишите».
«Ученик обозвал вас олухом. Ваша реакция?»
«Какой девиз наиболее соответствует духу современной молодежи?»
Роман диву давался. «Олух» – это слишком высокопарно для детишек. Книжный штиль. Им бы что-нибудь проще, с одним из четырех волшебных корней. А главный молодежный девиз: «Забери на стену, чтобы не забыть». Ни отнять, ни прибавить.
Очевидно, на «глубинном мониторинге» кто-то наживался по-крупному. Создание комиссии, разработка проекта, набор и курирование выпускников, составление тестов, и прочая, и прочая блаженная околесица в смете расходов. Не исключено, что у них двойные ведомости: по липовым участники программы получают сто пятьдесят тысяч, а по официальным – все четыреста.
Само собой, красивых слов не пожалели. Укрепить связь с провинцией, получить информацию о реальном положении дел. Повелители опять притворялись, будто далеки от народа, будто не ведают, чем дышит чернь и каковы ее нравы. Незнание словно избавляло от ответственности – в противовес Ежи Лецу.
Пилили вдохновенно, с азартом. Не у всех на виду, но и не особо таясь.
Тем не менее Эдуард Викторович врал не во всем. Насчет вызова сказано верно, хотя и пафосно.
Переезд, который нельзя откладывать, иначе сгоришь дотла.
Роман понял, что единственное препятствие – объяснение с родителями, от которых отдалился за годы. Роман продолжал ценить их, испытывал к ним уважение. Ростислав был прав, говоря о доверии, но это целое искусство – быть откровенным с теми, кто ближе всего. Требовалось вновь учиться этому.
Мама наказала не надрываться, вовремя есть, высыпаться и обращаться с любыми вопросами.
Папа велел регулярно писать, а также помнить, что Роман теперь учитель и это ко многому обязывает.
Эдуард Викторович вручил рекомендательное письмо от ректора МГУ и инструкции. Об участии в проекте никому, кроме родителей, не сообщать. Посылать отчеты по итогам каждого месяца. Докладывать об авральных ситуациях. Достойно представлять Москву.
В августе, непосредственно перед отъездом, Роман завернул в «Фаланстер», чтобы погадать по книге. Глаз упал на Слотердайка, на второй том его «Сфер», именовавшийся «Глобусами».
– Назовите, пожалуйста, номер страницы и строчку, – предложил Роман девушке в синем платье, которая рядом присматривалась к новинкам.
– Сто шестьдесят три, четвертая сверху.
Роман раскрыл и зачитал вслух:
«Человек – это животное, ожидающее и переживающее разрывы с теми, кто ему наиболее близок».
– Что я сделала-то?
– Забыл!
– А я летом был в Абхазии и видел дачу Сталина!
– У вас не найдется лишнего мела?
– Роман Павлович, у меня в кабинете окно заклинило. Поможете?
– Этот 6 «А» меня с ума сведет. Целый день сдерживаюсь, не кричу на них, а дома срываюсь на своих детей. Разве это правильно?
– Только не тройку, ну пожалуйста! Ну пожалуйста…
– На следующий урок принесу.
– Глагол – это сказуемое.
– Процесс идет, хорошо.
– Шукшин придумал чудиков, потому что так смотрел на реальность.
– Шукшин не примыкал к шестидесятникам, потому что не разделял их убеждений, и писал о своем.
– Роман Павлович, а кто такой детственник?
– Роман Павлович, а вы катались на мотоцикле?
– Роман Павлович, а кто самый известный поэт в истории?
– Роман Павлович, а правда, что Путин нанесет ядерный удар по ИГИЛ?
– Роман Павлович, из РОНО задание спустили. Конкурс сочинений о коррупции. Дайте команду лучшим ученикам написать до вечера. Вот требования и электронный адрес, по которому нужно посылать.
– Чего сразу Аксенов! Не посылал я его!
– Учебник? Я потерял. Тетрадь? В учебнике лежала.
– Я такая ленивая. За уроки в девять сажусь.
– У вас не найдется лишнего стула?
– Вводные слова вводят нас в курс дела. Их можно убрать из текста.
– Может, вы нас раньше отпустите? Никогда не отпускали? И что?
– Шукшин – это еще что. Недавно мне один товарищ отчеканил, когда «Грозу» изучали: «Борис работал депутатом». Об истории у них, мягко говоря, искаженные представления.
– Я не смогу остаться на дополнительное занятие. Мне в больницу.
– Я тоже не могу. В больницу. Кровь из вены.
– Это неправильно – тащить тетради для проверки домой. Должна же, в конце концов, быть у нас личная жизнь.
– Я так считаю: после смерти учителя похоронные услуги должно оплачивать государство. Тогда я с полной ответственностью заявлю: в гробу нас видело наше государство.
