На уроках русского Роман проявил принципиальность, последовав рекомендации Марата Тулпаровича. Кирила Петрович и Хасбулатов сразу осознали, что протестовать против четвертной двойки бессмысленно. Михеева из 8 «Б», мешковатая девица с квадратной челюстью, неизменно собирающая волосы в пучок, попробовала надавить на жалость. По словам ученицы, ее мама принимает школьные оценки близко к сердцу. Поразительно, как загорелся привычно безжизненный взгляд Михеевой, когда перед глазами замаячила неиллюзорная двойка. Не меньше задергались Хидиятуллин с Аксеновым. Их предложения помыть окна и соскоблить жвачку Роман пропустил мимо ушей.
– Ранель, Леша, я вам на протяжении четверти обещал неприятности. Было дело?
Хидиятуллин и Аксенов угрюмо молчали.
– Просил активизироваться, отрабатывать прогулы. Было дело?
Убеждения шпаны не позволяли им согласиться с чужой правотой.
– Сколько домашних заданий вы выполнили?
– Роман Павлович, да на тройбан совсем ничего надо! – не выдержал Аксенов. – Мы же четверку не ждем!
– А ты тройбан заслужил? – повысил тон Роман. – Может, разберешь на доске словосочетание по схеме? Счастья попытаешь?
Учителя охватил азарт. Он ощущал себя следователем, который, преодолев длительные мытарства, наконец-то возделывал подследственного, чья вина тяжела и бесспорна. Жаль, Хидиятуллин и Аксенов на чистосердечное не пойдут – не тот сорт.
Засомневался Роман только на Ильназе Хаирзянове из 6 «А». По букве образовательного стандарта ученик четвертную программу не усвоил и должными умениями и навыками не овладел. При устных ответах Ильназ имел обыкновение бормотать что-то бессвязное, засунув руки в карманы и опустив голову. Он произносил «что» и «конечно» через «ч» и тушевался по любому поводу. Само собой, над тихим мальчиком, коротко стриженным машинкой, насмехались одноклассники. Классный руководитель 6 «А» рассказывала, что в начальной школе Хаирзянов сломал позвоночник в драке с Шавалиевым, почти год просидел на домашнем обучении и с тех пор замкнулся в себе.
В день выведения оценок Роман, оставив Ильназа после занятий, дал ему шанс на спасительную тройку. Тихоня, известив по телефону маму, стал выполнять упражнение за упражнением. Буквы выпадали из слов, запятые терялись в нужных местах и всплывали в ненужных, синонимы выдавались за антонимы. Вхолостую потраченные усилия будто не волновали Хаирзянова, потому что он безропотно и безрезультатно заполнял строки и страницы каракулями. Видимо, Ильназ принадлежал к числу исполнителей, которые даже не капитулируют без приказа.
Когда Роман, отчаявшийся добиться от шестиклашки чего-либо путного, подыскивал утешительные выражения, в дверь постучалась Фируза Галиакбаровна и объявила о визите матери Хаирзянова. Толстая тетка буквально выскочила из-за спины учительницы и с рыданиями двинулась на Романа. Сквозь слезы прорывалась татарская речь. Отпрянувший учитель машинально выставил перед собой руку, как шлагбаум. Ильназ спрятал испуганный взгляд в тетрадь. Смущенная Фируза Галиакбаровна, поспевая за посетительницей, обратилась к ней на родном языке.
– Умоляю, поставьте тройку! Умоляю! – вопила гостья.
Ее растрепанные сальные волосы слипались в сосульки. На леопардовой блузке проступали заскорузлые разводы. На локтях и на шее сбивались в кучки красно-оранжевые псориатические пятна. Ко всему прочему, от женщины разило водкой.
– Успокойтесь, – вымолвил Роман. – Успокойтесь, пожалуйста.
Нахлынула паника. Главное – сосредоточить внимание. На чем угодно. На доске, на окне, на ведре с водой.
– Поставьте тройку! Если папа узнает, он нас убьет!
– Секунду. Секунду.
Глубокий вздох. Еще один. Отлегло. Мгновение назад Роман хотел метнуться через парты к окну, разбить стекло и нырнуть в проем.
Из верещания матери Хаирзянова стало известно, что ей и сыну в случае двойки несдобровать. Отец служит в полиции и воспринимает семью как подчиненных. Глухой к мольбам и объяснениям, он избивает сына по пустякам. Матери также достается. Очевидно, тумаками и устрашениями отцовское воспитание и ограничивается.
– Ильназ, ты получишь тройку, – сказал Роман ученику, который во время разговора продолжал писать. – Авансом. При условии, что после каникул прибавишь.
Хаирзянов усиленно закивал. Гостья бросилась на все лады прославлять отзывчивого Романа Павловича. Ее опухшие губы раз пять растянулись в виноватой улыбке.
– Меня беспокоят не только оценки Ильназа, – сказал Роман. – У человека совершенно нет друзей, он отделен от класса, не ладит со сверстниками. Ваш сын выходит гулять?
– Нет. Там плохие мальчики, – заявила родительница.
– Согласен, в основном полные отморозки, – кивнул Роман. – Но ведь есть и порядочные.
– Нет, они не любят Ильназа, – отрезала гостья, почесывая псориатические пятна на локте.
