В моем случае развращать некого и нечем. Я не грежу о досуге с девочками в сауне. Наркота не волнует меня, потому как я ее не потребляю и потреблять желания не имею. С рок-н-роллом тоже мимо – он для меня объект имманентной рецепции, не более.
«Объект имманентной рецепции» – это мощно, согласись. Университет научил меня облекать простые мысли в сложные слова. Аутентичный, релевантный, детерминация. Аннигилировать и интеллигибельный. Музыка для ушей моих. Хотя практической пользы от гуманитарного образования нет.
А вред есть. Не беда, что оно не учит жизни и не задает правильный алгоритм на будущее. Беда в другом. Университет не помогает ориентироваться в окружающей действительности, не объясняет законы, по которым действуют человек, общество, цивилизация. Преподаватели предпочитают изложить ряд теорий по этим вопросам. Ловите, ребятки, вот вам Платон, вот Аристотель, вот Локк и Руссо, я же своим мнением не обладаю и снимаю с себя ответственность за ваши просчеты. С уважением, ваш доцент. Или ваш профессор.
Опаснее всего, когда тебя напрямую вводят в заблуждение. Как на педагогике, например. Очередная очевидность, ставшая для меня откровением: педагогическое, вне всякого сомнения, словосочетание «трудный подросток» лишено смысла, потому что подростки не делятся на простых и трудных. Все они трудные, а иные еще труднее. Простых людей вообще не существует. Простой человек – тот, с чьими тараканами ты имел счастье разминуться.
Учительствовать мне скорее нравится. Вести уроки интереснее, чем заниматься околоучебной поденщиной, да и времени последняя отнимает ого-го. Как пример, в каникулы нас часами вынуждают заполнять в школе отчеты. Понятия не имею, читают ли их где-нибудь. В конце четверти завуч заставила меня проверить на ошибки все классные работы с начала сентября, а сама не проконтролировала, несмотря на обещание. Так и лежат тетради грудой, ждут Ирины Ивановны.
Я не марксист и даже Фейербахом не увлекаюсь, но в последний месяц все чаще ловлю себя на мысли, что бытие определяет сознание. Бытие отводит мне шесть-семь часов сна в сутки, сознание подстраивается под график. Бытие бьет ключом по голове, сознание выбирает терпимое отношение к такому неучтивому обхождению со мной сил, от меня не зависящих. Бытие сосет соки из сознания и… Впрочем, довольно.
Помимо главного тезиса материализма, меня преследует и диалектика. Я научился кричать, не выходя из себя и не напрягая связок – это плюс. Я привыкаю кричать – это минус. Я снова объясняю вещи простым языком – это плюс. Я привыкаю растолковывать банальности – это минус. Правда, диалектика эта какая-то нарушенная, избирательная. Перехода количества в качество по-прежнему нет, развития – тоже. Какое развитие, если самые продуктивные часы каждый день я трачу не на себя, а на обязательства? В те же минуты, когда остаюсь наедине со своим «я», мне нужно накапливать душевные силы, мне лень читать, узнавать новое, шевелить извилинами. Меня одолевает дрема, когда надеваю наушники или смотрю фильм на ноутбуке.
Я по-прежнему люблю запрокидывать голову и упираться взглядом в небо – синее, бледно-желтое, грязно-сизое, маренговое, любое. И по-прежнему не принимаю лозунгов и девизов.
И вроде ничего жуткого не случилось. У меня не вырос живот, я не угодил в тюрьму, я не живу от попойки до попойки. В интернете не зарабатываю, тоже плюс. Я потерял тебя, однако бывает и страшнее. Только не бей, бывает, честно. Знакомый моего знакомого (пусть будет Коля), который собирался порвать с опостылевшей подружкой, узнал о ее беременности. Засада, верно? Как новообращенный материалист, уверен, что быть с нелюбимым человеком хуже, чем не быть с любимым. Колю съедает настоящее, меня греет прошлое. Картинки из него.
Как правило, вспоминается милая чушь. Как я торопился на лекцию, а ты со смехом вцепилась в мою ногу, чтобы не выпускать из постели. Чуть не оторвала. Или как ты съела тарелку киви и нектаринов на свой день рождения. На стенку лезть охота, как вспомню. Затем шок отступает и накатывает легкая переливчатая меланхолия. С оттенками, полутонами, послевкусием. Кому расскажи об этом, он покрутит у виска и растолкует, что лучшие воспоминания – это первый поцелуй и закаты на крыше, а не тарелка с нектаринами.
Ну и пускай.
Может быть, сама того не ведая, ты бережешь меня от черствости и равнодушия. Мне подчас недостает терпения и воли быть справедливым с учениками. И все же я не отказываюсь от своих принципов – от разнообразия и равенства. Неизвестно, насколько получается им следовать. Если бы надо мной занесли меч и дали последнее слово, я бы сказал, что не учил детей тому, во что не верю сам, и не предъявлял им требований, которые не предъявляю и себе. Слабое оправдание, наверное.
Кира, возвращайся в Москву или домой, пожалуйста. К черту упрямство. Меня оно довело до того, что я фантазирую о плошке с оливковым маслом и о восьмичасовом сне. Это мечты, пригвожденные к земле. Так нельзя.
