Виталий Иванович так и поступил. Через два-три дня вопрос о его возвращении в Советский Союз в принципе был решен. И на Политбюро поочередно рассматривалось несколько кандидатур на замену В. И. Воротникову.
Когда была названа моя фамилия, члены Политбюро согласились с тем, что мои хорошие отношения с Фиделем и Раулем Кастро, а также с другими кубинскими руководителями говорили в пользу направления меня на посольскую работу. Против такого решения возразил в то время Председатель Совмина Н. А. Тихонов, попросивший не решать этот вопрос немедленно, а поискать другую кандидатуру, поскольку Катушев возглавляет ответственные участки народного хозяйства (транспорт, связь, лесную и целлюлозно-бумажную отрасль, транспортное строительство), положение на которых стало поправляться.
Л. И. Брежнев согласился. Дело несколько затянулось. Кандидатуры возможного совпосла подбирал отдел ЦК по соцстранам. Им руководили люди, взгляды и действия которых в отношении КНР, руководства ГДР, Монголии нанесли вред политическим интересам СССР. Этим лицам в мою бытность секретарем ЦК КПСС я по мере возможности всячески противодействовал, пользуясь определенной поддержкой А. Н. Косыгина и других членов Политбюро.
Мы попросили Константина Федоровича назвать хотя бы некоторых из этих лиц.
— Мне не хотелось бы этого делать, — сказал К. Ф. Катушев, — но могу сказать, что, к примеру, по китайскому вопросу были большие разногласия. Я, как и А. Н. Косыгин, считал абсурдом доводить ситуацию с Китаем до стрельбы. Однако первый заместитель заведующего отделом ЦК КПСС О. Б. Рахманин способствовал накалу страстей, особенно в СМИ.
Категорически против экстремизма в отношениях с КНР был М. А. Суслов. Против экстремистских крайностей в отношении Китая и за шаги по нормализации отношений с ним был и Л. И. Брежнев.
Л. И. Брежнев также поддержал инициативу А. Н. Косыгина о том, чтобы советская делегация, возвращавшаяся в 1969 году с похорон Хо Ши Мина, залетела в Пекин, и она, вместо Ташкента, приземлилась в Душанбе, а наутро, предупредив китайцев, вылетела к ним. На аэродроме в Пекине А. Н. Косыгина и делегацию встречали Чжоу Энь Лай и еще пять членов Политбюро ЦК КПК. Непосредственно на аэродроме состоялись переговоры, на которых была достигнута договоренность о проведении советско-китайских межгосударственных переговоров по пограничному урегулированию. Был также согласован принцип установления границы двух наших стран по главному фарватеру Амура.
К сожалению, никто из главных тогдашних советских руководителей, понимавших необходимость нормализации отношений с Китаем, не пресек и не одернул публично политических спекулянтов и провокаторов, наносивших насаждением экстремизма к Китаю огромный вред своей стране, — с горечью произнес Константин Федорович.
В связи с этим сообщением К. Ф. Катушева целесообразно обратить внимание читателя на реально существующую огромную силу аппарата. Так было в прошлом, но еще в большей мере проявляется сейчас (пример — администрация президента РФ). Горе тем руководителям, у которых аппарат сложился консервативно-строптивым. Конечно, новый начальник, заступая на свой пост, в какой-то степени «освежает» свое окружение. Но в принципе основная масса аппарата остается, давно пущенные «корни» и сложившиеся взгляды на ряд проблем также продолжают по инерции развиваться в прежнем направлении. И получается, что начальники приходят и уходят, а линия не меняется. Для обоснования «целесообразности» этой линии аппарат всегда найдет нужные и убедительные аргументы.
Вот и в случае с Китаем (как и с другими социалистическими странами, о чем говорит К. Ф. Катушев) — такая же история: не желает аппарат творчески подойти к сложившейся ситуации, не хочет внести поправки в политику, хотя объективные обстоятельства требуют этого. А в чем же основной корень зла? Да в том, что сразу после окончания Второй мировой войны на заре строительства социализма в странах Восточной Европы, а также в Китае и Монголии, а в последующем во Вьетнаме, Северной Корее и на Кубе отдел ЦК, который специально был создан для курирования этой важнейшей мировой проблемы, занял по отношению к названным странам покровительственно-повелительную позицию. Конечно, в начале социалистического строительства в этих государствах это, наверное, было оправдано (все-таки СССР мощно поддерживал создание мировой социалистической системы и финансами, и кадрами, и материально, и политически). Но когда эти страны стали совершенно самостоятельными, то и отношения должны стать другими — на равных, без опеки и тем более без диктата. Но наш отдел ЦК не мог отказаться от прежней барской позы. А эти страны уже не хотели, чтобы им что-то навязывали.
— Когда из жизни, — продолжал К. Ф. Катушев — ушел М. А. Суслов (а он был кроме остального еще и председателем Комиссии по иностранным делам Совета Союза. — Автор), то вместо него заведующим отделом и секретарем ЦК КПСС стал Константин Викторович Русаков. Поле действий для экстремистов было «открыто», и они «бесчинствовали» на нем вплоть до 1985 года…