Ныне, оценивая прошлое, я благодарен судьбе за возможность работать советским послом на Кубе — то есть быть в дружеских, доверительных отношениях с Фиделем Кастро и его соратниками, жить насыщенной политической и деловой жизнью, служить благу своей Отчизны и ее надежного друга героической Кубы, и ныне сохранившей свое достоинство и уважение в мире. Ее престижу не сумели помешать ни шантаж и давление США, ни «короткая память» господина Горбачева и его соратников, ни ядовитые укусы некоторых интеллектуальных импотентов из СМИ, — сказал К. Ф. Катушев.
Будучи честным, скромным и благородным человеком, Константин Федорович, конечно, много сделал для укрепления дружбы с Кубой, но эта созидательная работа не была оценена по достоинству и не сказалась на его служебном росте.
Что касается К. В. Русакова, то просто поразительно, что он мог подпасть под влияние аппарата подчиненного отдела. А если уж сам был таким экстремистом, то это вообще не укладывается ни в какие рамки. Ведь прошел хороший путь — от инженера до министра и Чрезвычайного и Полномочного Посла. С таким опытом в аппарате ЦК, конечно, можно и должно было выступать только с позицией реализма, с диалектическим подходом ко всем явлениям. Увы! И объяснить-то его уродливые взгляды невозможно.
В рассказе Константина Федоровича прозвучало особо интересно его вхождение в высшую сферу руководства. Л. И. Брежнев в свое время отметил его способности и 38- летнего Катушева рекомендовал областной партконференции на пост первого секретаря. А дальше пошло еще более глубокое изучение — брал с собой в поездки за рубеж, давал отдельные поручения и тем самым видел возможности и способности К. Ф. Катушева.
— Само же избрание секретарем ЦК, — рассказывал Катушев, — произошло так. Идет Пленум ЦК. Я сижу в зале. Вдруг подходит дежурный и приглашает меня в комнату президиума. Вхожу, а там сидит один Леонид Ильич. И вот без всяких обиняков говорит мне: «Мы в Политбюро посоветовались и решили рекомендовать Пленуму ЦК избрать вас, Константин Федорович, секретарем ЦК КПСС. Что вы по этому поводу думаете?»
Я поблагодарил за доверие, но выразил сомнение — справлюсь ли с такой ответственной партийной работой, может быть, мне стоило больше набираться опыта в областной партийной организации. Однако Л. И. Брежнев заметил, что Политбюро всесторонне взвесило свое решение и надеется, что я оправдаю доверие товарищей. Я вернулся в зал. Вскоре по предложению Политбюро был единогласно избран Пленумом секретарем ЦК КПСС.
Я неоднократно слышал (в том числе и на Политбюро) повторение рассказа Л. И. Брежнева о том, что на XIX съезде КПСС И. В. Сталин, стремясь «сбалансировать» влияние своих старых соратников, ввел в Секретариат ЦК много «молодежи», и в том числе А. Б. Аристова, Л. И. Брежнева, Н. М. Пегова и других, которых пришедшие к руководству после его смерти «старшие товарищи» (имеется в виду Хрущев. — Автор) вычистили из руководства ЦК и переместили на различные посты. Л. И. Брежнев пошел начальником Политуправления Военно-Морского Флота; А. Б. Аристов и Н. М. Пегов — на дипломатическую работу и т. д.
Очевидно, и у Л. И. Брежнева была такая задумка — сформировать в руководстве КПСС монолитный по взглядам, личным связям и действиям коллектив, на который он мог бы надежно опираться, соблюдая принцип коллективного руководства.
В связи с этим в Политбюро и Секретариат наряду с деятелями 1902–1909 годов рождения были введены более молодые, родившиеся в 1914–1920 годах: Ф. Д. Кулаков, М. С. Соломенцев, М. В. Зимянин. А потом и родившиеся в 1924–1930 годах: В. И. Долгих, К. Ф. Катушев,Я. П. Рябов и другие.
Однако эта здоровая в принципе идея была у Л. И. Брежнева трансформирована порожденными «старшей группой» страхами в постепенную «чистку» состава руководства от «потенциальных оппозиционно настроенных лиц».
Начало этого процесса спровоцировали. У Л. И. Брежнева была стратегическая линия, и он ее осуществлял тактически: начал постепенно чистить руководящий состав, производить перестановки политических деятелей. Первую перестановку произвел в 1967 году. Связана она была для меня с до сих пор необъяснимым выступлением Н. Г. Егорычева и В. С. Толстикова на апрельском Пленуме ЦК в 1967 году о том, что страна якобы беззащитна, что в военной сфере еще со времен Н. С. Хрущева проводится неверная линия. Косвенно в этих выступлениях были выдвинуты обвинения против Л. И. Брежнева и заменившего его на этом участке Д. Ф. Устинова.
Егорычева немедленно освободили от обязанностей первого секретаря Московского горкома партии. А Василий Сергеевич Толстиков через некоторое время был направлен послом в Китай. Кстати, разобравшись там с ситуацией, он потом вел курс к тому, чтобы создать пути нормализации отношений с этой страной, искал новые связи и возможные сферы сотрудничества. Ему немало мешала в этом оголтелая экстремистская антикитайская пропаганда с нашей стороны.