Пальцами прохожусь по шелковистой коже бедер, и Хлои подается вперед, но я надавливаю на ее ногу, заставляя так и лежать. Преподнести себя для меня, словно подарок, который я могу открывать вечно.
Язык чертит рисунки на ее коже, спускаюсь к пупку и ласкаю его. По моему позвоночнику проносятся чрезвычайно яркие искры возбуждения, отдаваясь звоном в ушах. От нее так приятно пахнет, и я хочу попробовать ее, попробовать этот ароматный вкус.
– Эрик, нет, – она хватается за мою голову и пытается поднять ее к себе.
– Что нет? – я удивленно приподнимаюсь и встречаюсь с ее испуганно распахнутыми глазами.
– Трахни меня сейчас, без всего. Просто разорви меня своим членом, – быстро шепчет она, обхватывая рукой мой набухший член, и гладит его пальцем, растирая по головке естественную смазку.
Черт! Все к черту! Никакой нежности!
Я впиваюсь в ее губы, кусая, тяну на себя нижнюю, и она благодарно улыбается. Одной рукой шире раскидываю ее ноги и беру в руку свой член, прохожусь по мокрой промежности и останавливаюсь у входа.
Боже, как она пульсирует. Я больше не могу ждать. Как она течет!
Один резкий толчок, наполняю ее до основания. Рычу от тугих стенок, обнявших меня. Ее тягучий стон и руки на моих плечах, ногти царапают кожу. Больно, но так приятно, что я сильнее вдавливаю ее в матрас и выхожу из нее, чтобы в следующий момент услышать новый густой стон и ощутить эту живую пульсацию внутри.
Невероятная! Шикарная! Моя!
Трахать ее! Входить быстро и утопать в ее хрипах, заглушая их беглыми поцелуями. Почему она такая идеальная? Почему она всегда мокрая и горячая?
Все полетело к чертям, когда голова затуманилась, а вокруг нас воздух разгорячился до предела.
Почти выходить из нее и врываться, дрожа от безумного наслаждения, видеть ответный огонь в ее глазах и целовать губы, что-то бормочущие. Обнимать ее и слышать ответы тела, разрывать, как она и просила, и ощущать узел, туго затягивающийся внутри, уже причиняя боль от желания разрядиться.
– Эрик, господи… еще, – она задыхается от острого наслаждения. А я не могу контролировать мощные толчки в нее, они становятся беспорядочными и громкими, как протяжные стоны, которые я уже не сдерживаю.
Мой член обнимают крепче, словно вибрирующие волны ласкают его внутри, и Хлои сотрясается в оргазме, практически в тиски захватывая меня, и я впиваюсь в ее губы, заглатывая свое имя и крик.
Разрядка настолько яркая, что я задерживаю дыхание, по инерции продолжая яростно трахать ее, а затем уже медленнее. Закрыть глаза и умереть в ее руках, забыть свое имя и только мечтать о вечном.
Я облизываю пересохшие губы и опускаюсь на ее плечо, слушая всхлипы и держа в руках дрожащее тело, которое импульсами массирует мой член, до сих пор медленно изливающийся в нее.
– Хлои, – выдыхаю я, целуя ее в шею, и закрываю глаза.
Я отдыхаю от всего, что было в моей жизни. В голове нет мыслей, только радость в груди и полное сердце нежности.
Я немного приподнимаюсь, чтобы увидеть эти глаза вновь и умереть в них, утонуть и увязнуть.
Черт, Ноа был полностью прав, я влюбился, как полный идиот, в самую горячую и сексуальную девушку, которая у меня была. Была? Да я до сих пор в ней. И это непередаваемо. Этот бархат внутри, идеально подходящий моему члену.
Влюблен. Да и плевать, просто не важно сейчас. Она со мной.
– Это было офигенно, – шепчет она, и я приподнимаюсь над ней, упираясь локтем в постель, и кладу на руку голову, любуясь ее усталой и удовлетворенной улыбкой.
– Все для тебя, малыш, – отвечая, я провожу рукой по ее волосам и наклоняюсь, чтобы вновь поцеловать в губы. Эти незабываемые губы, такие умелые и мягкие, что звезды появляются в глазах.
Хлои отвечает на мои поцелуи, обнимая за шею и переворачивая меня на спину. Снова контроль? Хорошо, малыш. Все, что хочешь.
С приятным моему слуху хлюпаньем мой член выскакивает из нее, и она, тихо смеясь, ложится на мое плечо и выводит ногтем на груди узоры.
– Я ждала тебя, – это тихое, едва слышное признание словно удар в солнечное сплетение, только никакой боли, а взрыв радости.
– Я думал о тебе и скучал, – честно отвечаю я, и она поднимает голову с моего плеча.
– Правда?
– Правда, Хлои. Почему ты не подняла трубку? Я… – замолкаю, вижу ее улыбку, и она падает на постель, сотрясаясь от смеха, прикрывая рукой рот, чтобы заглушить его.
– Я знаю, Эрик. Поняла, только вот я так быстро не сдаюсь, люблю мучить и изводить тебя, – говорит она, и я поворачиваюсь к ней, чтобы увидеть это веселье и чертенят в ее блестящих глазах.
– Ты сделай скидку на мой возраст, малыш, так меня в гроб загонишь.
– Знаешь, ты слишком зациклен на своем возрасте, – ее смех обрывается, и голос звучит серьезно.
– Потому что это правда, малыш. Мне тридцать четыре, по сравнению с тобой я старик, – мои слова отдаются в груди неприятным давлением, и я ложусь на спину, смотря в потолок.
– Эрик, посмотри на меня, – ласково шепчет она, придвигаясь ко мне и снова ложась на плечо, согревая что-то внутри.
Я нехотя поворачиваюсь к ней, она кладет свою мягкую ладонь на мою щеку.
