А она распрямилась, посмотрела ему в глаза и сделала вперед еще один небольшой шажок, вместе с ним сдвигая и ладонь, оказавшуюся полностью на области его паха. И снова нагнулась и поцеловала в живот.
– Алиса-а, – уже умолял о чем-то Красноярцев: не то прекратить, не то не останавливаться.
А она прогнулась и, гибкой змейкой потеревшись грудью о его грудь, поднялась вверх и оказалась лицом наравне с его лицом, заглянула в глаза и колдовским голосом спросила:
– Ты о чем просишь, дорогой? Остановиться?
– Нет! – выдохнул Ярый, капитулируя полностью.
Обхватил ее ладонью за затылок, притянул к себе и поцеловал – жарко, сильно, передавая через этот поцелуй все свое неутоленное горячечное желание и переполнявшие чувства, а она снова изогнулась, прижалась к нему и отвечала на этот неукротимый поцелуй…
…И уже оба понеслись куда-то, торопливо срывая друг с друга одежду, прерывая свой гибельный поцелуй лишь на мгновения и вновь впадая в него безоглядно. Алиса, перекинув ногу через его торс, взобралась сверху мужа и, глядя прямо ему в глаза, начала медленно опускаться…
…А он, не выдержав этой пытки, ухватил ее руками за талию и одним мощным движением соединил их тела до конца.
И что-то сместилось в сознании и чувствах Красноярцева – он с ума сходил, рвался вперед, к самому ее пределу, входя мощными рывками, стараясь соединиться как можно плотнее, выше, больше со своей единственной женщиной, и переживал такой невыносимый накал всех чувств, что в какой-то момент ему показалось, что он перестает быть собой, сливаясь с ней воедино…
И когда они одновременно достигли своей вершины, он почувствовал на какое-то неповторимое, ослепительно великолепное мгновение, что это не иллюзия и не обман – они и на самом деле слились в одно прекрасное целое…
Прошла вечность парения в остывающем после оргазма разуме и теле, вечность, состоящая всего из нескольких мгновений, после которой Алиса смогла хоть что-то сказать.
– Леша-а-а, – шептала она потрясенно.
– Лиска моя. – Он покрыл короткими поцелуями ее голову, что лежала у него на плече.
– Сейчас что у нас было такое? – восторженно спросила шепотом она.
– Не знаю, счастье такое, наверное, – предположил Ярый.
– Это какое-то ну очень счастье-то, – с сомнением заметила Алиса.
– Вот и слава богу, – постановил Красноярцев и снова поцеловал ее в волосы и повторил: – Лисонька моя.
– А теперь расскажешь мне, что с тобой происходило последнее время и почему ты лишал нас этого счастья? – спросила без нажима, легонько Алиса и, приподняв голову, посмотрела на него.
– Нет, – подумав, отказал ей Алексей. – Сейчас не расскажу. – И назидательно пояснил: – Ничто так не мешает сексу, как осмысленная беседа.
– А у нас?..
– Да, – не дал договорить ей Красноярцев.
– Но мы же только что, – засомневалась женщина. – И даже еще вместе и не…
– Так даже удобней, – усмехнулся он и сделал следующее, более сильное заявление: – Я тебя ужасно хочу.
Ярый, не дав ей опомниться, притянул ее к себе и поцеловал, возвращая их обоих в чувственный мир, в котором они снова неслись вдвоем к своей вершине, растворяясь друг в друге и так тонко, до малейшего нервного окончания чувствуя друг друга, как себя самого…
Они заснули, даже не поменяв позы – Алиса сверху, обхватив его ногами за торс, Красноярцев лишь успел натянуть на нее одеяло, укрывая их обоих, последним осмысленным движением. И проснулись одновременно от того, что прокричала что-то Мария Федоровна.
– Сколько время? – спохватилась Алиса, усаживаясь на животе у мужа. – Мне Ляльку не пора кормить?
– Нет, – ответил он, посмотрев на старинные ходики на стене. – Мы минут пятнадцать проспали, – и усмехнулся, – но если ты так еще посидишь чуть-чуть, то имеешь большой шанс вообще везде опоздать.
– Да с удовольствием, – подыграла ему Алиса.
Но, наклонившись, поцеловала в губы и осторожно скатилась с мужа на бок, а потом и вовсе села на кровати, поднялась и принялась одеваться, подбирая разбросанную одежду. Помогла и ему надеть брюки и, присев на край кровати, спросила еще раз, но на сей раз без шутки:
– У нас так теперь всегда будет или это одноразовая удача?
– Двухразовая, если на то пошло, – усмехнулся Ярый, но сразу перешел на более серьезный тон: – Надеюсь, что всегда.
– Леш, а что все-таки с тобой было? Ты понял?
– Да, – кивнул он.
И, обняв ее рукой за плечи, притянул к себе, уложил рядом, сам повернувшись на бок так, чтобы видеть ее лицо, и тихим, доверительным проникновенным голосом начал делиться выстраданным пониманием:
