Нашелся один мужчина прямо у них в поселке, соседи подсказали к нему обратиться – бывший военный в отставке Федор Петрович, который, как только узнал, что Павел Наумович генерал, где служил и через что прошел, проникся таким глубочайшим уважением к нему, что готов был на любую работу и в любое время суток.
Подвигов от него не потребовали и остудили немного в благородном рвении, пока попросив только при надобности водить машину.
В этот раз Красноярцев торопился вернуться домой.
Никогда в жизни не спешил особо и так не предвкушал возвращения, как сейчас! Всегда это было по-другому – нормальное естественное желание попасть поскорее в свой дом, в свое пространство и отдохнуть, увидеться с родными, чувствуя удовлетворение от добротно сделанной работы и того, что исполнил все, что планировали и намечали, и усталость от дороги.
Но в этот раз у него все было по-особенному – он спешил и нетерпеливо подгонял время, торопил всех вокруг, мечтая поскорей оказаться в доме и обнять жену.
Алиса – вот его нетерпение, радость и тот магнит, что притягивал Ярого с невероятной силой. Его муза и его новое вдохновение, это Алексей четко ощутил и понял в этой экспедиции, словно какие-то новые неведомые силы влились в него и мир стал еще ярче, насыщенней и еще пронзительней в своей красоте.
В Москве подмораживало основательно, шел снег. Еще не тот, который ляжет до весны, а из первых и робких, но все же снег. Ноябрь все-таки.
По просьбе Красноярцева редакция прислала три машины для встречи группы – на двух уехали ребята, увозя аппаратуру и ценный багаж, а третья повезла Алексея домой в «Комсостав». Он смотрел в окно на пролетающий мимо город и улыбался, поймав себя на мысли, что думает о поселке и этом большом, еще несколько месяцев назад незнакомом ему доме как о своем доме и воспринимает его как пристанище, место радости и покоя и стремится, торопится туда попасть.
Ох и странная же штука эта наша жизнь!
Его встречали.
Всем дружным коллективом столпились в большой прихожей и с нетерпением выглядывали в окошки, когда машина заехала на участок. Красноярцев вышел из автомобиля, подхватил с заднего сиденья рюкзак и направился ко входу. По дороге от машины к порогу успел окинуть быстрым взглядом участок и удивиться, как все изменилось – уезжал из золотой, теплой осени, почти лета, а вернулся в зиму.
Первым ему навстречу выскочил Мишка и завизжал радостно от восторга, когда Алексей, бросив рюкзак, подхватил мальчишку на бегу и подкинул к потолку, а тут и мама обняла и поцеловала сбоку, Павел Наумович пожал руку и приобнял и похлопал по плечу, и Зоечка, пустив слезу, обняла и прижалась, а за ней и Маргарита Леонидовна обняла и расцеловала.
– А где Алиса? – спросил чуть оглохший и растерявшийся от такого радостного приема Красноярцев.
– Сейчас спустится, – уверил Павел Наумович, – задержалась что-то наверху.
– Я поднимусь, – решил Ярый и побежал наверх сам.
К ней!
Вылетел с последней ступеньки, увидел ее идущую по коридору и… и замер, совершенно обалдев, уставившись на ее большой выпирающий живот, и не мог от него отвести взгляда, пока она подходила к нему.
– Да, – согласилась Алиса, посмеиваясь растерянному виду мужа. – Это определенно впечатляет.
– Но… как?.. – что-то невразумительно пытался спросить он. – Я имею в виду вот так вдруг?.. – еще больше запутался Красноярцев.
Да и то, как не обалдеть – то не было, не было и вдруг такой живот! Уезжал – все девушка, девушка, ну, чуть слегка поправившаяся, а вернулся – на сносях!
– Ну, вот как-то так, – звонко рассмеялась Алиса. – Восемь месяцев. Мы выросли, пока ты где-то путешествовал, – и напомнила ему кое-что: – Здравствуй, муж мой пропащий.
– Здравствуй, жена, – спохватился Алексей и спросил, протягивая к ней руки: – Обнять-то тебя можно?
– Желательно, – кивнула Алиса.
И он обнял наконец. И прижал к себе осторожно, и, закрыв глаза, втянул в себя ее родной запах, который снился ему в тайге ночами, и прижал посильней, и так стоял и чувствовал непередаваемые ощущения. А потом отстранился, посмотрел на нее и, протянув неуверенно руку к ее большому животу, спросил:
– Можно?
– Нужно, – улыбалась она его нерешительности.
Живот был упругим, твердым и теплым, и вдруг ему в ладонь что-то ощутимо стукнулось, Красноярцев отдернул руку, как обжегся, и с изумлением уставился на образовавшуюся на ровной поверхности живота странную выпуклость.
– Это что? – перепугался вдруг он ужасно, не сделал ли что неправильно, в полном соответствии с темой: мужчины и беременность женщин.
– А это фуэте, – спокойно пояснила Алиса. – Наша балерина разминается, у нас час танца.
– Это что ее ножка? – задохнулся Ярый от непонятного чувства, перехватившего горло.
– Угу, пяточка, – подтвердила жена и предложила, взяв его за руку: – Пощупай, – и положила его ладонь на выпуклость.
И Красноярцев ощутил под рукой что-то живое и плотное, и в этот момент что-то приключилось с его чувствами непонятное и застучало сердце… Странное что-то творилось с ним, и Алексей, останавливая эти немного настораживающие переживания, убрал руку и отступил на полшага от Алисы.
