Он отворачивается, и я делаю то же самое. Только, чтобы не наброситься на него первой. Не дождется. Черт, он, получается, ждет, когда я одумаюсь, когда сама к нему приду, а иначе почему он не приводит девушку… Получается, у него уже неделю не было секса? Бедненький. Понятно, почему он так злится. Может напомнить ему, что можно помогать себе рукой. Сбрасывать напряжение. Я бы даже посмотрела, как он это делает. Как он обхватывает кулаком свой крупный стояк, ведет по нему вниз, убирая кожицу с головки, как член становится крупнее. Становится бетонным. Как он напрягает мышцы руки, как водит по плоти все чаще, позволяя ему все больше налиться кровь, а венам вздуться.
— О чем ты думаешь? — вдруг слышу его голос, где-то на краю подсознания. Раздражает дико. Не мог подождать?! Оказывается, мы уже стоим на подземной парковке, а Гена вышел из машины.
— Ну точно не о том, как вы мастурбируете, — говорю резко и только потом понимаю, что сморозила. Хлопаю ресницами. Но уже поздно, потому что Распутин сминает мои волосы одной рукой, второй дергает к себе за подбородок. Я уже открываю рот, чтобы закричать, возмутиться, но он просто толкает в меня свой язык, затевая в моем рту настоящее сражение. Я обнимаю его руками, чувствуя, как покалывает все тело от восторга, а бабочки взмывают все выше, пока его язык скользит по небу, зубам, моему языку.
— Ты остыла? Едем ко мне? — спрашивает он мягко, скользя рукой по спине, к груди и обратно.
— А завтра я просто выйду на работу.
— Нет, Маш. Либо работа, либо секс.
— Тогда работа, — вырываюсь из его объятий, толкаю в грудь и выхожу из машины. Хотя и немного покачиваясь. Ничего, ничего. Жила без секса столько лет и еще проживу. В конце концов, всегда можно купить себе вибратор, если прям совсем припрет.
Мама устроилась хорошо. Она позвонила мне сразу же, как только ее встретили. Потом уже из клиники, где ее разместили в отдельной палате. И мне бы радоваться и улыбаться, но каждый день на электронную почту приходили чеки о потраченной сумме за сутки пребывания в этой клинике. Каждый из них как удар меча по моей нервной системе. Получив зарплату в пятницу, я сразу перевела все в клинику, чтобы дышать было хоть немного легче. Но это значит, что больше никаких занятий пилоном, никаких вкусных булочек перед сном и никаких такси. В первый день отказа от тренировок ныло все тело. Не получив нужной нагрузки, я не могла заснуть пол ночи и пришла на работу как сомнамбула. Кажется, даже земля качается под моими ногами.
— Мария Викторовна, вы меня слышите?
— Слышу, — дергаю головой, пытаясь понять, что он говорил. А, да. — Я уже позвонила в «Альтаир», у них на границе проблемы.
— Соедините меня с ним. Мне еще задержек не хватало.
Его раздраженный тон в последнюю неделю я пропускаю мимо ушей. Мне просто не до этой любовной дури, тут как бы с голоду не подохнуть.
Звоню главе «Альтаира», соединю с боссом и, пока он шипит и показывает свой нрав, опустошаю вазочку с печеньем. Наверное, не стоило совсем всю зарплату отдавать, да? Придется брать еще один кредит. Еще есть вариант все-таки поучаствовать в фотосессии, тем более, что за нее обещали хорошо заплатить.
— Мария Викторовна, принесите мне кофе с тем вкусным печеньем.
По спине стекает холодный пот, когда я заглядываю в шкаф и понимаю, что съела последнее.
Приношу кофе в кабинет, немного дрожа и пряча глаза.
— А печенье?
— Кончилось.
Он хмурится, поднимая глаза.
— У нас тут завелась мышка, которую вы прикармливаете?
— Нет конечно, — вздыхаю я. — Просто оно такое вкусное, что я съела все сама.
— Понятно. Закажите еще. И побольше, чтобы всем хватило.
— Ладно, — довольная, что мне не попало, я вышагиваю к двери, но меня тормозит голос Распутина.
— Маш, а чего ты на обед уже три дня подряд не ходишь? Меня даже девушки с чертежного спросили, не загружаю ли я тебя работой.
— Нет, все нормально. Просто… я печеньем наелась и…
— Что происходит?
— А что происходит? Все нормально, — отвожу старательно взгляд, пока он приближается.
— Ты же получила во вторник зарплату?
— Конечно.
— Тогда почему ты не ешь нормально?
— Какое вам дело, что я ем?! Если вам так жалко печенья, то я верну вам коробку. Даже две, чтобы вы им обожрались! — ну вот что я за… Он хватает меня за руку, тянет на себя.
— Что вы себе позволяете…
— Ты беременна?
— Что? Нет конечно! Вы же предохранялись! Да и рано судить…
— Ты потратила деньги? Давай я тебе подкину. Сколько тебе нужно?
Больше оскорбить он меня не мог. Я просто застываю униженной статуей, вырываю руку со всей силы.
— Шлюхам своим деньги давайте, а свои я зарабатываю честно! — вылетаю за дверь, в лифт, спускаюсь на первый этаж и за стеклянную дверь здания. Больше ни одного печенья не возьму. Скотина. Денег он мне предлагает! Еще бы секс за деньги мне предложил.
Брожу обеденное время по улицам, купаясь в прохладном ветерке, чувствуя, как он охлаждает голову. Я была излишне резкой, грубой. Он, конечно, тоже хорош. Предложил бы сходить пообедать, я бы согласилась, но принимать от него деньги. Нет, ни за что.
