— Вы всё ещё не ответили, в чём причина нашего пребывания тут, — напомнила Харден, явно ожидающая более чёткого ответа. Странное ощущение чужеродности охватывало изнутри, стоило осознать, где именно они находились. Хотелось поскорее уехать, но что-то подсказывало: произнеси она просьбу покинуть Второй сектор сейчас — и детектив снова закроется. Вряд ли подвернётся ещё один случай узнать его ближе в скором времени. Стоило перетерпеть некоторые эмоциональные неудобства.
— Я часто здесь бываю. Приезжаю, когда становится совсем тошно. Просто сижу на этой парковке, стараясь смириться с тем, что происходит.
Он будто не слышал её. Находился глубоко в своих мыслях, говоря то, что действительно чувствовал. Без уловок и прикрас. Наверное, впервые не пытаясь лгать кому-то и тем более себе.
— Ты знаешь, что именно здесь находилось? Восемь лет назад, — спросил Андри. Продолжил только после отрицательного кивка, удостоверившись, что девушка слушает. — Те самые баррикады, которые мы были вынуждены поставить. Помнишь нашу первую поездку в Шестой сектор? Когда встретили переселенцев отсюда. Я после того дня вернулся домой вымотанный. Хотел поспать и не смог. Как ни пытался уснуть, всякий раз, закрывая глаза, видел тех, кто был по ту сторону баррикад. До сих вижу.
— Я ведь каждого помню, — продолжил после короткой паузы Андри. Хотя для Харден, по ощущениям, прошли минуты. — Не по именам, конечно, но их лица отпечатались в памяти на всю жизнь. Казалось бы, ты просто выполняешь приказ. Эти уже по ту сторону закона. Но ты даже представить себе не можешь, насколько тяжело было нажимать на курок.
— Детектив…
— Они падали, — его глаза стали пустыми. Впервые за весь разговор он открыто смотрел на девушку, а Харден понимала, что ещё немного, и она не выдержит. Чувство тошноты поступило к горлу, дышать стало трудно, но больше прерывать не стала. Нужно выслушать, и тогда это чувство отпустит. Раз и навсегда. — Это было как в замедленной съёмке с эффектом приглушения звуков. Особенно хорошо помню первого человека. Мужчина лет сорока, да он ровесник моих родителей! В одну секунду он бежит на нас с чем-то железным в руке, кажется монтировкой. А потом я слышу приказ и нажимаю на курок. И он падает, больше не шевелясь. Всегда целься в голову, чтобы наверняка, — не своим голосом, передразнивая кого-то, процитировал Андри. — Это не работает, если ты боишься стрелять. Прошло около часа осады, когда я освоился. Чувства притупились, после попадания в цель уже не было такого чувства отвращения к себе. Это был простой приказ. Но их лица я помню до сих пор.
Он снова смотрел на горизонт. Где-то вдалеке прозвучал нетерпеливый гудок автомобиля. В салоне, в сумке девушки гудела вибрация телефона. Кто бы ни звонил, ему не суждено было быть услышанным: внимание двух людей полностью сосредоточилось друг на друге. В ту самую секунду складывалась новая ветвь их отношений, и оба прекрасно это понимали. И принимали шаг, безоговорочно подчиняясь грядущим переменам.
— Здесь нет Вашей вины.
Он поднял голову. Харден задумчиво вертела в руках бумажный стаканчик, сосредоточив взгляд на нём. Практически пустой, но внутри ещё оставалось немного остывшего напитка. Она никогда не отличалась обилием выказываемых эмоций: с этим прекрасно справлялся голос. И слова, которые неизменно попадали в цель.
— Я никогда не была в подобной ситуации и не могу даже приблизительно представить, что Вам пришлось пережить. Но одно знаю наверняка: в тот момент, когда Ваш отряд отстреливал людей, это не была личная прихоть. Это было выполнение приказа. Вы из тех людей, кто всегда следует закону и выполняет поставленную задачу на сто процентов, забыв об эмоциях. Холодный расчёт: если сказали — значит так надо. И никого из руководства не волнует, что будут испытывать солдаты потом. Но Вам не нужно стыдиться или испытывать чувство вины из-за того, что уже сделано. Вы защищали покой мирных граждан. И справились со своей задачей. За это таких, как Вы, и считают героями. Потому что люди благодарны за мир. А Ваши кошмары… возможно, пришло время принять себя и своё прошлое? Не бегите от него, станьте одним целым. Думаю, тогда жить станет легче.
К концу монолога у неё горели даже кончики ушей, но девушка старалась не выдавать смущения. Получалось не так хорошо, как хотелось, но Андри оценил старания. Как и слова. Он никогда не мог подумать, что малознакомый человек, который после всех его подколок и нелестного поведения должен его ненавидеть, сможет за один раз выразить всё то, что копилось на душе годами. И пусть в одном девушка просчиталась, — в последнее время детектив не так сильно верил в действующий строй власти, — в остальном она была полностью права. Столько лет прошло — пора двигаться дальше. Застой в жизни не приведёт ни к чему хорошему. Лучше начать двигаться здесь и сейчас.
— Можно на «ты». Теперь можно.
— Вы не шутите? — опешила девушка. В ответ получила мягкую улыбку и лёгкий укор в глазах. Пришлось срочно исправляться. — То есть, ты.
