Он сидел, прижавшись спиной к стенке шаттла, и... нет, не плакал. Просто сидел, обхватив себя руками и уткнувшись лбом в подтянутые к груди колени. Весь мой страх куда-то улетучился. Блин, надо было сразу же, по приходу на «Нормандию», спрессовать этот гребаный диск и выкинуть к чертям.
– Кайден, я... я не смотрела этот диск и... тебе тоже не советую, – я присела на корточки напротив него и положила руки на плечи. Он поднял голову и посмотрел на меня все тем же страшным, отрешенным взглядом.
– А я вот смотрел. Двенадцать лет подряд. Вживую. До сих пор кошмары снятся. Ты же меня теперь психом считаешь, да? Так убегай, как собиралась. Догонять не буду, – Кэй произносил это резко, отрывисто, его голос и руки дрожали. Он снова уткнулся лбом в колени.
– Кайден, я тебя психом не считаю, правда, – я села рядом и крепко обняла его, стараясь говорить как можно убедительней.
Я не хотела и не могла видеть его в таком состоянии. Понимала, конечно, что словами тут не помочь, но все же надеялась убедить, понять... Мне просто было страшно оставить его одного, наедине с прошлым, которого он так боялся.
А он просто прижался ко мне и начал рассказывать.
О том, как Альянсом был создан «Нулевой скачок», станция, где исследовали и развивали первых биотиков. О том, как исследователи перешагнули границы дозволенного. Как возраст жертв становился все младше, а эксперименты все жестче. О том, как на «контрольной группе» десятилетних детей провели тесты на совместимость с тогда уже запрещенным L2. О том, что к тому моменту, когда все открылось, от более чем ста «подопытных» в живых осталось шесть человек. О том, как через пять-шесть лет проявились признаки поражения нервной системы, и из шести осталось только двое. О том, как он нашел отца, и тот помог ему попасть в N7 не без помощи Андерсона.
– Дальше ты знаешь. Я познакомился со всеми вами, отучился и теперь здесь, на «Нормандии». Странно, почему я тебе все это рассказал?
– Возможно, потому, что тебе надо было просто выговориться, – взгляд у него снова стал человеческим, да и руки дрожать перестали.
– Да уж, действительно. Прости, что так загрузил своими проблемами.
– Легче стало?
– Да, спасибо. Прости.
– Не за что. К тому же, у нас с тобой сейчас есть куда большая проблема.
– Это какая же?
– Цигель-цигель, ай-лю-лю. Слушание начинается через двадцать минут, а нам еще переодеться – а мне еще и умыться – и прокатиться на трех лифтах.
– Твою мать! А чего ж ты раньше молчала?
– Пошли.
Пять минут ушло на приведение себя в божеский вид, еще двенадцать – добраться до Башни Цитадели. Когда мы, запыхавшиеся и переругивающиеся, вывалились из лифта, до начала заседания оставалось три минуты.
Успели...
Неожиданно меня привлек разговор двух турианцев неподалеку.
– Сарен что-то скрывает. Дайте мне время. Задержите их.
– Задержать Совет? Не смешите меня, Вакариан. Ваше расследование окончено, – сказавший это повернулся и свалил в туман, гневно подергивая мандибулами.
Мы с Кэем приблизились к оставшемуся турианцу. В его глазах была такая детская обида, что мне захотелось его как-то подбодрить.
– Не отчаивайтесь вы так. Думаю, вину Сарена обязательно можно доказать, надо только знать, где искать.
– А где? Кстати, забыл представиться. Гаррус Вакариан. Я веду... вернее, вел дело о нападении Сарена на Иден Прайм. Но ничего не нашел.
– Никто бы не нашел. Нападение было на Иден Прайм. Что можно найти здесь, на Цитадели? Я Айрин Шепард. Это Кайден Аленко. А вон та троица, движущаяся к нам – Эшли Уильямс, Ричард Дженкинс и Найлус.
– Да, понятно в общем-то. Я пойду.
– Эй! Дождись, пока Совет нас культурно пошлет, а потом присоединяйся к нашей команде! Будем думать, как взять Сарена за жопу.
– Но СБЦ закрыла мое расследование...
– Ну, мы то не СБЦ. А Найлус – вообще Спектр.
– Я уже связался кое с кем. Обещали накопать что-нибудь через часов пять-шесть.
– Молодец, Найлус! Вот что значит почти неограниченные возможности! А ты, Гаррус, помни, что главное – никогда не отчаиваться. Даже если тебя кто-то съест, у тебя все равно будет два выхода. Правда, один очень вонючий, а второй просто противный, но все же...
Тут уже ржали все, даже Гаррус.
– Ну вот, другое дело. А то такие унылые физиономии...
– Спасибо, капитан. Я подожду вас здесь. Может быть, тоже попытаюсь что-то узнать по своим каналам.
– Молодец. Кстати, называй меня просто Рин, ладно?
– Мы ее вообще «малая» называем, – сдал меня с потрохами Кэй.
– Аленко, ты – труп, – мы с Кэем сцепились врукопашную, правда, без применения биотики.
– А... а это же... нарушение субординации, – сдавленно пискнул Гаррус.
– Добро пожаловать в дурдом, – ответил Найлус. – Тут уж ты либо свихнешься, либо приживешься.
– Но... это же неправильно... или?
– Вот именно «или», Гаррус, – я наконец-то поставила подножку Аленко и выиграла очередной бой. Правда, меня не оставляло смутное ощущение, что он мне нагло поддается, но ладно.
– Рин, нам уже идти пора, – Эшли встревожено глянула на часы.
– Погнали. Чем быстрее отвяжемся от занудных политиканов, тем быстрее сможем что-то предпринять сами.
