Так, раз корабль военный, значит и правила здесь армейские. Сейчас пилот пойдет под трибунал за нарушение субординации. Скорее всего, с ним поступят по законам военного времени — расстреляют. Ведь если подчиненный ставит под сомнение слова и действия командира...
Его мысли прервал... смех?
– Ну куда же мне, Джефф, перевоспитывать нашего гениального, непримитивного... – остаток фразы потонул в хохоте. – Ты, Рин, главное, не перепутай столовую со своей каютой. А то ты в прошлый раз так мило сопела на диванчике... – Еще одна подколка, Джокер, и я перепутаю туалетную бумагу с твоим выпуском “Горячего Созвездия”... – О, нет, сбегаю в ужасе... – связь отключилась. – Не понимаю. А как же трибунал? – Какой трибунал? – непонимающе уставились на него два голубых глаза. – За то, что твои солдаты так с тобой разговаривают, полагается... – Слушай, не знаю, что там полагалось в твоей эпохе за подобное, но Джефф — мой друг... Что плохого в том, что мы перебросились парой шуток?
Она... Прямо как совсем глупый, несмышленый ребенок...
– Вот, смотри, здесь у нас кают компания... Сейчас поищем что пожрать в холодильнике... – с этими словами девушка вытащила из холодильника какую-то еду. – Айрин, немедленно положи полуфабрикаты и шоколад на место, – раздался голос Бенезии за их спинами. – Но... – Я сказала — хорош портить желудок. Вот — есть замечательная каша... – Не хочу я кашу... – заныла командор, но Бенезия дала девчонке подзатыльник, поставила перед ней и протеанином по тарелке еды и гордо удалилась.
Ну за это точно трибунал...
– Ладно, каша так каша... Ешь, Явик. А то сейчас Бенезия вернется и надает нам пиздюлей за нежелание нормально питаться... – Не понимаю... Почему она командует, а ты соглашаешься... Она распускает руки, а ты... За это... – Полагается трибунал. Я уже догадалась. Она же, в принципе, права... Просто у Бенезии есть такая фишка — она ко всем нам относится, как к детям. И понятно — ей почти тысяча лет, а мне всего двадцать два... и к тому же — она любя... – Малая, привет, кушаешь кашку? Надеюсь, не манную. Смотрю, Бенезия и гостя нашего решила отравить, то есть, накормить... – начал тираду турианец, зашедший в кают-кампанию. Сидящая напротив Явика девушка коварно нахмурилась и... – Ай! Малая — опять подушкой дерешься?! Ну все — получи! – с этими словами турианец взял вторую диванную подушку и понесся в ответную атаку. – Ставлю на то, что Рин его в этот раз отделает, – довольно ухмыльнулась незнакомая темноволосая девушка-человек. – Не-а, – обнявший её парень возразил, скорее всего, по привычке. – Кэй, Рикки... Ну-ка помогите мне... – Трое на одного — нечестно! – в притворном ужасе завопил турианец, пытаясь отмахаться сразу от трех людей с подушками. – А жизнь вообще — несправедливая штука, так что привыкай, Артериус, – командор тряхнула челкой и “нокаутировала” противника по гребню. – Йуху-у-у-у! Наша взяла!!! – с радостными воплями завопила троица. Поверженный турианец хохотал вместе со всеми. – Что вы тут устроили?! – У-упс... Бенезия вернулась... Нас тут не было, – Рикки и Кэй моментально убежали, а Сарен в качестве наказания был усажен за стол и накормлен кашей.
В голове протеанина была только одна мысль — за какие грехи он попал в дурдом примитивных рас... Надо провести с этой Шепард беседу, научить её обращаться с подчиненными... Явик решил заняться этим в то время, что осталось до высадки на Менае, а это ни много ни мало, как три часа.
– Командор, нам надо поговорить, – начал Явик, едва они зашли в левый отсек грузового трюма. – О чем? – от доверчивого взгляда голубых глаз стало малость... неуютно. Военный не должен так смотреть. И еще — она без брони и оружия... Редкая опрометчивость.
Явик глубоко вздохнул и начал свой монолог. О том, что нельзя вводить “панибратство” между собой и подчиненными. О том, что нельзя себя вести как ребенок — подобное поведение не добавит уважения сотоварищей. И, наконец о том, что он, протеанин, научит её, как поступать правильно, потому что она — весьма одарена, хоть и очень примитивна...
Явик перевел дыхание и снова посмотрел в глаза девушки... Он отшатнулся — столько ненависти и презрения было в некогда доверчивых и безмятежных голубых глазах, внезапно ставших серо-стальными.
– А теперь, слушай сюда...
Как он меня достал! Всей тирадой — ты примитивная, все делаешь неправильно, а я тебя научу, как надо...
