— Не знаю, мне кажется, что у меня немного полноватые ноги в нем. — Я демонстративно отставляю ногу в сторону и делаю вид, что рассматриваю серебристую босоножку. Свое смелое и наиглупейшее поведение могу объяснить лишь наличием в крови алкоголя, нежели тем, что мне действительно хочется напроситься на комплименты, которые услышит Марк. — Я редко ношу подобное.
— И зря, поверь. Мне очень нравится.
Поднимаю кокетливый взгляд на Костю — откуда я знаю, как это делать?! — и приятно улыбаюсь ему:
— Что ж, раз ты так считаешь.
Двери лифта раскрываются, и я первая захожу в кабину. За несколько секунд все ожидающие заполняют ее и начинают протискиваться в ней таким образом, чтобы каждому было удобно. Я выдыхаю, когда вижу Костю впереди, спиной ко мне. Он стоит с Леней и Светой, они о чем-то болтают, как и другие пассажиры.
Вот только где же…
Лифт трогается, и внезапно чья-то рука сзади обхватывает мой живот и тянет на себя. Споткнувшись, я делаю шаг назад и прислоняюсь к чужому телу, крепкому и теплому.
Невероятный жар приливает к лицу. Я напрягаюсь, ощущая мужскую горячую ладонь, обжигающую даже сквозь ткань платья, и перестаю дышать. Хриплое дыхание приближается к моему уху, и я сжимаю кулаки так сильно, что ногти оставляют болезненные полумесяцы на коже.
— Вижу пара бокалов вина способна развязать твой острый язычок, что ж, весьма интересно. Если к ним добавить, скажем, еще один, у тебя наверняка не хватит больше сил игнорировать меня, а если подмешать пару рюмок текилы — между твоими сладкими ножками станет очень влажно, ведь от моих прикосновений твое тело накроет жар. Ты потеряешь над ним контроль. Оно начнет содрогаться, а из мягкого ротика будут вырываться глубокие стоны, которые ты, зайка, слишком долго прятала под замком. А у меня, куколка, есть нужный ключик.
Горячая ладонь сильнее прижимается к животу, длинные пальцы начинают массировать кожу, и я с трудом сглатываю. В кабине становится жарко, и мысль о том, что все, кто стоит спиной к нам и не видит того, как Марк сворачивает мои мысли в трубочку, заставляет вырваться из горла глухой и хриплый звук.
— Да, — протягивает он мне на ухо, лаская дыханием кожу. — Я сделаю все, чтобы ты стонала еще сильнее.
Лифт издает негромкий сигнал, похожий на колокольчик, и кабина плавно останавливается. Двери раскрываются, и на двадцать пятом этаже выходят несколько пассажиров, включая Костю и Леню. Марк медленно обходит меня и не спеша проводит рукой по моим ягодицам. Выйдя из кабины, он оборачивается.
— Хорошего вечера, куколки. Ни в чем себе не отказывайте.
Выбежав из лифта, я случайно сталкиваюсь с низеньким загорелым мужчиной, который подхватывает меня за локти и по-английски спрашивает, все ли со мной в порядке. Я киваю ему, улыбаюсь и отхожу к лавочке.
— Лерочка, тебе плохо, что ли? — улыбается Света, догнав меня. Она кладет руку на мое плечо и заглядывает в лицо. — Может, в туалет?
— Нет, все в прядке. Просто укачало немного.
— Мне тоже становится не по себе в лифтах. Особенно когда нужно ехать сорок восемь этажей!
Знай она, что дело вовсе не в укачивании, а в нескончаемых притязаниях Марка, то, наверное, ей бы нечего было сказать мне. Хриплый мужской голос по-прежнему волнует мои внутренности, то сжимает их, то переворачивает с ног на голову. Обнимаю себя за плечи, словно стараюсь укрыться от пагубных мыслей, и вижу счастливое лицо Саши. Они с Настей идут к нам.
Что бы она сказала мне, узнай о том, что все мое тело начинает сковывать сладкая боль, когда к нему прикасаются горячие руки Марка? Улыбалась бы она сейчас так же широко и задорно, будь ей известны мои истинные мысли по этому поводу?
А правда такова, что во время короткого приключения в лифте мне и в голову не пришло прекратить все это. Более того, я не хотела, чтобы это заканчивалось, а желала продлить сладкие секунды обжигающего пламени, которым Марк распалял во мне страсть.
А теперь, спустя несколько минут, я чувствую лишь муки совести перед Сашей, счастливой и улыбающейся мне невестой.
— Такси уже здесь, девочки! Поехали веселиться!
— Давайте постоим пару минут, а то Леру укачало немного в лифте.
— О! Конечно! — понимающе говорит Саша. — Как ты, все нормально? Может, водички?
— Все хорошо, мне уже лучше. Можем уезжать.
Поскорее бы убраться из этого фешенебельного отеля, в котором находится человек, по-прежнему заставляющий меня сгорать от стыда.
И от желания.
Ночная Барселона невероятно хороша и таинственна, и, глядя из окна автомобиля на освещаемую скульптуру необычной формы, я в который раз сожалею, что мое стремление узнать как можно больше об испанском городе находится на ступень ниже, чем стремление постичь тело Марка.
Мы останавливаемся около полукруглого небольшого здания с серебристой крышей яйцевидной формы и направляемся к охраняемому входу. За темными стеклянными дверями нас поджидает невысокая рыжеволосая девушка с папкой в руках. Она любезно провожает нас в персональное ложе с бархатными темно-синими и бордовыми стенами, диванами в форме сердец и открытым видом на танцевальную площадку.
