— Я думала, что никто не согласится на такое, а оказалось, что все так воодушевились идеями бабушки, что без особых возражений принялись за работу! — продолжает говорить мама. — В нашем гараже уже стоят несколько конструкций огромных снежинок! Николай Гаврилович, наш сосед, будет делать для них подсветку!
— Мам…
— Еще все дома должны быть украшены гирляндой! Я ей говорю, ну зачем? И кто, скажи мне, кто будет снимать ее потом? Да и вешать тоже. У нас двухэтажный дом, неужели бабуля сама собралась…
— Мамочка…
— …лезть чуть ли не на крышу и орудовать строительным степлером? Я уж точно не полезу! Кошмар какой-то.
— Да уж… — закрываю глаза и глубоко выдыхаю, потому что моя смелость снова покинула меня. — Весело у вас.
— Не то слово.
— А говоришь, что все как обычно, — печально усмехаюсь, понимая, что сейчас я не смогу сообщить ей радостную для меня новость. И внезапно в голову приходит мысль, которая тут же наполняет меня силой. — Мам, а что, если я приеду к вам?
— Что? — удивляется мама. — Господи, я думала никогда не дождусь от тебя этих слов!
— Скажем, через недельку? Там как раз до Нового года останется полторы недели, а потом еще и каникулы…
— Боже мой! Что-то случилось?!
— Что?.. Нет, нет, мам, все хорошо. Просто я… соскучилась. Да и Новый год — семейный праздник. Будем украшать дом и выигрывать ваши конкурсы, — усмехаюсь я, радуясь собственной идее.
— Конечно, доченька! Конечно! Мам! Мам! — кричит она в трубку. — Лера приедет через неделю! Представляешь, останется практически на месяц!
— Что? — слышу голос бабули в трубке и смеюсь от счастья. — Мать моя женщина, да неужели?! Она что, влюбилась? Или беременна?
Я закашливаюсь, выпучив от страха глаза.
— Мам, она просто соскучилась по дому, — смеется моя мама, а я опускаю голову на обеденный стол, выдохнув от облегчения.
Никогда бы не подумал, что выставки фотографий пользуются такой бешеной популярностью. Если судить по забитой парковке напротив входа в галерею «Опал», принадлежащую Саше, то внутри полно людей. Я никогда не был здесь, но часто слышал, что тут можно найти невероятные работы местных талантливых фотографов, которые станут украшением любого офиса и дома. Понятия не имею, так ли это. В искусстве я не смыслю, да и подобные мероприятия никогда не посещал.
Узкую центральную улицу, напичканную модными бутиками одежды, филиалами известных банков и частными медицинскими клиниками, украшают дорогие автомобили, припаркованные косо, криво, вдоль и поперек. Чистые и наполированные, они отражаются в огромных витринах магазинов, где с улицы можно заметить крутящуюся возле зеркала женщину в дорогом меховом изделии и двух девушек, сидящих на винтажном диване и попивающих, должно быть, шампанское из узких бокалов.
Рядом с этим бутиком известного европейского бренда располагается и галерея Саши, куда не переставая идет народ. Там тоже огромные витрины, но сквозь них ничего не видно из-за светло-коричневой многоярусной ткани, слабо пропускающей свет изнутри. У входа установлена елочная арка с шишками и белой гирляндой, и на нее постепенно ложится срывающийся с темного неба снег.
Понятия не имею, пустят ли меня сюда без приглашения, а даже если я и смогу пройти внутрь, то что мне там делать?
Еще сорок минут назад я ехал сюда с четко поставленной целью — встретиться с Сашей и серьезно поговорить с ней обо всем, что случилось два месяца назад, а теперь сижу в машине и не решаюсь выйти хотя бы на улицу.
Дежавю.
Муки совести, которые незамедлительно дали о себе знать после визита Вани, и по сей день грызут меня, словно стая изголодавшихся бурундуков. Не спасает даже работа над этим чертовым проектом, который был для меня всем еще несколько месяцев назад, а теперь стал абсолютно не важен. Я, словно на автопилоте, сверяю чертежи, делаю пометки, выступаю на собраниях перед своей группой и говорю,
Чуть позже я понял,
Прокручивая в голове свою жизнь, в последнее время до ужаса скучную и серую, я выхожу из машины, как будто заряжаясь от собственных мыслей. Вместе с двумя девушками захожу в галерею и останавливаюсь, бегло оглядывая просторный светлый коридор.
