– Наверное, медведь был несъедобный. Я могу сделать шоколадного! – улыбнулся Адам, протягивая нам кружки с горячим напитком. – Приятного аппетита. Заходите еще!
Мы вышли с отцом на улицу. Горячий ароматный напиток щекотал ноздри. Было приятно греть руки о теплую керамику. Отец приподнял кружку, словно произносил тост.
– Я надеюсь, что у нас все наладится!
Отец отпил напитка и расплылся в довольной улыбке. Нет, его улыбка ни капельки не была похожей на улыбку Роба. Я хотела спросить его о прошлом, как отец сказал:
– Я не сижу без дела, Кэс. Я имею в виду свое обещание.
– Да?
– Да! – кивнул отец. – С моей стороны было ошибкой пускать все на самотек в прошлом. Сейчас я попросил своего человека поднять сведения, кому перечислялись деньги и куда они уходили потом. Потому что каждый раз твоя…
Мартин осекся.
– Каждый раз кто-то от имени твоей мамы присылал номер карточки, куда нужно перевести деньги. Это были разные люди.
– Вас это не насторожило?
– Этот некто писал, якобы Меган не хочет показывать доходы по своей карте, чтобы не лишаться еще и пособия по безработице. Поэтому просила разных знакомых. Тогда мне было плевать. Я хотел только одного, чтобы меня оставили в покое. Когда это вымогательство денег прекратилось, я вздохнул с облегчением и постарался забыть о неприятных моментах. Так что сейчас мои люди выясняют подробности, отслеживают перемещение денежных средств.
Мартин улыбнулся одними губами.
– Это не совсем законно. Для того, чтобы узнать такие сведения, обычно требуется специальное разрешение, ордер. Но у нас нет заявления и состава преступления. Поэтому поиски будут вестись осторожнее, чтобы не вызвать подозрений. Это займет чуть дольше времени. Поиски уже ведутся. Я обязательно расскажу тебе обо всем, что я узнал.
– Спасибо, – сердечно поблагодарила я Мартина.
Внезапно зазвонил его телефон. Он ответил и уже через несколько секунд выражение его лица резко изменилось. Я поняла, что случилось что-то нехорошее.
– Да. Скоро буду.
Мартин спрятал телефон в кармане пиджака.
– Кассандра…
Мне резко стало нехорошо.
– Мне позвонили из больницы. Твоя мама скончалась, не приходя в сознание.
Кружка выпала из моих ослабевших пальцев. Горячий шоколад плеснул во все стороны, запачкав дорогие светлые брюки отца.
Кассандра
Когда мы слышим: «Умер Джон с Седьмой авеню. Ну, тот чудак в коротком твидовом пальто…», мы пожимаем плечами и спокойно идем дальше. Когда мы слышим: «У твоей подруги умер дядя. Она тоскует…», нам становится чуточку горько.
Но все эти события, смерть и потери кажутся нам ужасно далекими. Кажется, что с нами точно не произойдет ничего подобного.
Это будет с кем-то, но не с нами. Мы будем жить всегда.
Но сейчас я услышала шокирующие слова о смерти моей мамы, это точно не что-то далекое.
Это то, что происходило прямо сейчас. То, что уже произошло.
Мартин обнял меня, прижав к себе.
Мы поехали в больницу.
Надежды не осталось. Мартин громко требовал, чтобы врачи сделали все возможное, но ему ответили, что уже пытались спасти маму, заставив сердце биться. Ее организм не выдержал еще одного кровоизлияния в мозг.
Отец отвел меня в сторону и усадил на диван. Мартин крепко сжал мои пальцы в своих огромных ладонях. Впервые я заметила, какие большие и широкие у него ладони.
Отец что-то говорил мне. Я слышала его слова, но не понимала их смысл. Я даже не плакала, мне просто было больно дышать. Я вдохнула и тут же подавилась воздухом. Тело трясло в судороге.
Моя жизнь на каждом вдохе опять и опять разбивалась на осколки, как та кружка с горячим шоколадом.
Мамочка…
– Кэс. Я не оставлю тебя, слышишь? Ни за что! – заверил меня Мартин. – Ты – моя дочь. Я позабочусь о тебе. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы ты ни в чем не нуждалась.
Отец говорил и говорил.
А я знала, что моя жизнь никогда не будет прежней.
Мне стало так невыносимо стыдно, что я оставила свою маму и умчалась на вечеринку. Я бросила ее и потеряла возможность провести с ней еще немного времени.
Я вдруг поняла, сколько времени было потрачено зря, а можно было посвятить его маме, как она посвящала мне всю свою жизнь.
В больнице суетились врачи. Мартин о чем-то договаривался и звонил разным людям.
Я просто сидела неподвижно, как камень. Мне позволяли проститься с мамой, прежде чем увезти ее тело в морг. Я погладила ее холодные пальцы и прикоснулась губами к бледной коже впалых щек. Мамочку не вернут даже самые ласковые прикосновения и самые горькие сожаления.
Вдруг сразу вспомнились все обидные слова и недомолвки. Мне начало казаться, что это я довела маму до больного состояния. Я вполголоса начала просить у нее прощения за все.
– Кэс, пойдем…
Мартин силой увел меня из больницы и привез обратно в свой, ненавистный для меня, дом. Нам навстречу вышла Анна. Она даже не посмотрела на меня, сразу начала говорить Мартину.
– Милый, у меня пропали сережки с бриллиантами!
– Потом, Анна! – резко оборвал ее тираду Мартин. – Попроси прислугу поискать пристальнее.
– Уже поискали. Везде, кроме комнаты Кассандры!
Я не выдержала и начала кричать:
