Сходу кастую на противника массовый, недавно выученный "ужас" и команду своим атаку. Жаль, что у демонов нет стрелков, а Дворец Пороков у меня еще не отстроен. Мысль мелькает и ту же исчезает. Вижу распахнутые в ужасе глаза какого‑то ражего детины в кольчуге и с топором, удар клевцом в голову, добавить ногой под колено и оставить его бесам, мчащимся сзади. Вихрь стальных топоров, утробный рёв, это Крит в самой гуще свалки рубит не успевших выйти из воды воинов. Дакон всаживает в ещё не пришедшего в себя противника один болт за другим. Серыми смерчами, стремительным броском гончие настигают своих жертв, чтобы впиться зубами в горло, костяные иглы, венчающие хвосты, хлещут, нанося удары в открытые части тела.
Вскидываю руку, и в щит впивается копье, и тут же на противника обрушивается одна из гончих, глаза горят бешенством и жаждой убивать. Викинг замахивается копьём — удар ногой в верхнюю кромку щита, и его рот окрашивается кровью, сбить копье вниз, удар клевцом в руку, добить не успеваю, удар молотом отбрасывает меня назад. Огромный воин, с обнаженным торсом, покрытым сеткой старых шрамов, вращая молотом, бежит ко мне, в ногу ему впивается болт, а следом мне застилает глаза багровая пелена, а в жилах словно взрывается огненный смерч, бросая на противника. Табор стоит рядом с Даконом и то и дело бросает заклятье берсеркера на раненых воинов.
"Попутный ветер" на себя, нырнуть под удар, щитом врезавшись в противника, отбрасывая его назад, следом летит клевец, точно в оскаленное лицо, прыжок, а рука уже сжимает рукоять криса. Обрушиваюсь на противника, погребая его под собой и, не давая вынырнуть из‑под воды, наношу удар за ударом куда‑то в район шеи. Наконец противник обмяк и перестал сопротивляться. А меня охватывает легкий озноб, словно холодный зимний ветер забрался под крутку или запихнули за воротник снежок, и тут же перед глазами всплывает системное сообщение: "
Поднимаюсь, пытаясь понять, как проходит бой, и вижу огромные фигуры разорителей, втаптывающие противника в воду, а между ними силуэты жителей городка, вооружённых чем попало.
— Господин — какой‑то мужик в рваной стёганке, машет куда‑то в сторону дороги к заставе — мэр просил сообщить, там ещё один отряд.
С рыком поднимаюсь, передо мной всё еще багровая пелена, хочется свернуть мужику голову или всадить в живот кинжал. Под руку попадается недобитый противник, со звериным рыком всаживаю ему в живот кинжал. Новая волна отрезвляющего холода, срывает с глаз багровую пелену берсеркера и вновь системное сообщение: "
— Стройся — раздаётся над берегом мой рык.
Городским приказываю остаться охранять снеккары и вытащить из воды трупы. Один десяток в приличной бригантной броне, забираю с собой. Разорителей вооружаю щитами и подходящим под их комплекцию оружием из трофеев, и топаем по направлению к новой битве.
Подхватываю у одного из убитых противников топор и закидываю его в ременную петлю на поясе, зубами выдёргиваю пробку у зелья маны, а следом выпиваю зелье малого здоровья.
И снова я успел, успел даже возвести пару баррикад, благо разорителям силы не занимать. Бесов и Дакона отправил на ближайшие крыши, чуть подумав, туда же отправил Табора. Городских построил за второй баррикадой, гончих спрятал в домах, сам же с Критом и разорителями жиденькой стеной выстроились за первой баррикадой, защищать я её не собирался но видимость создать стоило.
Цепочка воинов стальной змеёй вилась по дороге. Да это не простые бонды со снеккаров, на нас двигалась дружина ярла, а впереди высокий воин в чешуйчатом ламелляре, кольчужная бармица спадает на огромные плечи, из‑под полумаски выпирает великолепная рыжая борода.
Завидев моих воинов, викинги неспешно перестроились, короткая команда, и бойцы противника бросился к нам. Изображаем поспешное бегство, эта баррикада и нужна‑то была, чтобы задержать противника и дать время нам организованно отступить.
