Неправильный красноармеец Забабашкин полностью

— Всё, товарищи, нам пора. Уходим отсюда, — кинув взгляд на дымящий немецкий бронетранспортёр «Ханомаг», сказал лейтенант госбезопасности Воронцов.

— Да-да, конечно, — закивала Анна Ивановна Предигер, главврач госпиталя, несколько минут назад спасённая нами. Санитарную машину, на которой они ехали, догнали немцы, и если бы не наши с лейтенантом действия, то ничем хорошим для неё и медсестры, что тоже была в автомобиле, такое знакомство с врагом точно бы не закончилось. — Алёна, хватит реветь, — обратилась она к девушке, которую я случайно обидел своей глупой шуткой. — Бери, что нужно, и будем уходить.

— А как же Леонид Сидорович и красноармеец Апраксин? — всхлипнула медсестра, показывая на лежащих раненых.

Первым был водитель санитарной машины, а вторым — оставшийся в живых старый знакомый боец, которого после ранения везли на операцию в город Чудово.

Главврач перевела взгляд на Воронцова и кивнула:

— В кузове лежат носилки. Давайте вытащим их.

— Давайте, только вытащить-то мы вытащим, а вот понесём-то как? Веса-то в каждом из них под центнер. Вы с Алёной вряд ли сможете долго нести носилки, — уверенно предположил я.

— А ты что предлагаешь? — задала она риторический вопрос. — Будем нести с передышками. Не бросать же их тут!

— Согласен с вами. Бросать никого не будем, — кивнул лейтенант, подошёл к кузову, приоткрыл дверь и, сжав скулы, проскрежетал: — Забабашкин, я сейчас туда залезу и тебе носилки подам. Ты принимай.

Я посмотрел в кунг на лежащих внутри тяжелораненых красноармейцев, которых немцы ещё и обстреляли, и не сдвинулся с места.

— Ну, что застыл, герой? Не бойся, — словно подбадривая себя, произнёс Воронцов и собрался было лезть в кузов.

Но я его остановил:

— Подождите, товарищ лейтенант. Думается мне, смысла от носилок будет немного. Как ни крути, а женщины вряд ли смогут тащить раненых долго. Даже с перерывами.

— Мы сможем. Мы сильные, — не переставая хлюпать носом, произнесла медсестра Алёна, которая никак не могла успокоиться после пережитого стресса и моих слов про клубничку.

Шутка моя оказалась крайне неуместной. Сам не знаю, зачем я её выдал. Просто ляпнул, что мол, ишь, немчуре клубнички захотелось. Ляпнуть-то ляпнул, но попал в уязвимое место. У Алёны оказалась не совсем подходящая для таких шуток фамилия — Клубничкина. А если учесть, что момент был крайне неудачный, ведь несколько мгновений назад она была в лапах радующихся «улову» врагов, то мой каламбур, который был произнесён для того, чтобы чуть снять напряжение, наоборот, сыграл очень дурную шутку. Девушка вбила себе в голову, что я над ней потешаюсь, и явно очень обиделась на меня.

И вот сейчас она, словно бы в пику мне, настаивала на своём, абсолютно не понимая того, что несколько километров по размокшей от дождя дороге она пронести носилки с раненым не сможет.

— Конечно, сможем, — также безответственно поддержала её главврач. — Повторяю, мы просто не имеем право оставлять раненых тут! Мы несём за них ответственность! В конце концов, это наши люди, советские, и бросать их тут никак нельзя! Их же немцы даже в плен брать не будут! Вы же видите, в каком они состоянии! Поэтому решено: мы их понесём! Понесём и донесём!

— Да я не об этом, — сказал я, покачав головой. — Просто думаю, что можно попробовать другой вариант.

— Вариант? — глубокомысленно оглядываясь по сторонам, спросил чекист и предположил: — Опять на немецкой машине хочешь прокатиться, как тогда, когда мы с тобой из окружения выходили? Так не получится сейчас. Ты её подбил. Хорошо так подбил, в самый двигатель попал, аж дым идёт коромыслом, — он кивнул на немецкий бронетранспортёр. — А эту, — постучал по кунгу санитарной полуторки, — немцы из строя вывели, сам же видишь. Все колёса продырявили. Времени на установку других колёс у нас нет, да и самих колёс в наличии нет. Без колёс в таком состоянии для поездок она вряд ли пригодна, так что никакого другого варианта я не вижу. Берём носилки и тащим ребят до лесопосадки, а там мы с тобой останемся, а товарищ военврач второго ранга с Алёной пойдут в Новск и попросят помощи.

«Военврач второго ранга? Ах, вот оно как. Значит, Анна Ивановна, фактически имеет звание — майор. Ну, в общем-то, оно и логично. Время сейчас военное, а у медиков и военные звания на случай войны предусмотрены», — отстранённо подумал я, а вслух озвучил свою идею:

— Есть идея получше. Предлагаю конфисковать у немчуры один из мотоциклов, например, вот этот, — я подошёл к мотоциклу с коляской, — и поехать на нём.

— Из твоих слов я понял, что ты мотоцикл водить умеешь? — прищурился Воронцов.

— А чего там уметь-то? Главное — завести, а потом переключить передачу и, чтобы тронуться, сцепление плавно отжать. Вот и всё, — пожал я плечами. — Зато быстро доедем. Можно сказать, с ветерком.