Моё утро началось в пять. Выспался настолько, что уже не было сил пытаться продолжать это дальше. Самочувствие — хоть шашками иди маши. Бодро встал с кровати, никакой слабости или головокружения, как ни в чём не бывало. Вот только что надеть-то? Не в нижнем же белье идти в свой кабинет. В углу заметил встроенный шкаф, который почти сливался со стеной. На плечиках внутри нашёлся полный комплект новой одежды. Логично, моя теперь большей частью пришла в негодность за счёт нескольких прожжённых дыр. Хм, тут даже пальто и шляпа есть. Вот шляпа наверно зря, надо переходить на зимний головной убор.
Я быстро принял душ, оделся, забрал с блюда на каталке несколько вчерашних пирожков и потопал к себе в кабинет. Ну да, здесь всё было именно так, как я оставил, много стопок книг на полу и пустые полки. Вот же чёрт подери, планы меняются, надо сначала с этим закончить. Хотя, время позволяет и с четверть часа я решил уделить работе с ядром и протоками. Все дефекты и повреждения устранены, теперь можно попытаться немного улучшить. Выполнить, так сказать, дневную норму, чтобы прогул не поставили.
Расстановка книг по темам на полки сопровождалась периодическим откусыванием пирога. Очень не хватало кофе, но в шесть утра я его здесь нигде не возьму, а будить ни в чём неповинных санитарок в ранний воскресный час, чтобы мне его приготовили — просто бесчеловечно. Надо было хоть чай из палаты забрать, просто такой чайник нести неудобно. Немного подумав, я хотел было отправить сообщение Юдину, чтобы пришёл на работу чуть пораньше и захватил кофе по пути. Этот хмырь точно в шесть утра не спит и в воскресенье, уж это я точно знаю. Так, погоди, воскресенье же. Он собирался прийти, чтобы за меня принять того пациента с перитонитом. Вместо «принеси кофе», я написал ему «я в порядке, не приходи». Правда далеко не факт, что он послушается.
Расстановка книг благополучно подошла к концу и с чувством выполненного долга я упал в кресло за стол. Время восьмой час, теперь уже точно не спят. Я позвонил в дежурку и заказал себе целый кофейник, молоко и каких-нибудь печенек. Знаю, что есть некоторые запасы на разные случаи жизни. Пока я продолжил чтение книги по основам бытовой магии, а сам с нетерпением ждал, когда в дверь постучат. А дверь открылась без предупреждения настежь, долбанув как следует ручкой по стене и оставив там небольшую вмятину.
— Блин, Илюха, ну зачем так-то? — чуть ли не взвыл я. — Ведь только ремонт сделали!
— Ты не видишь, что ли, что у меня руки заняты! — возмутился он. В руках он держал большой поднос, на котором был мой заказ, дополненный целой россыпью пирожных. Видимо Илья уже постарался. — Неблагодарный ты!
— Очень даже благодарный, — возразил я и подскочил, чтобы помочь ему поставить тяжёлый поднос на столик перед диваном. — С пяти утра на ногах, а кофе нет, беда-беда, огорченьице. А тут прискакал прынц без коня, но с полной чашей. А ты чё, кстати припёрся-то? Я же написал тебе, что можешь не приходить.
— Ты это как-то странно написал, — улыбнулся Илья. — Словно просил прийти поскорее и накормить тебя. Пирожные свежие, вчера вечером наши повара испекли.
— Так это ты из дома притащил?
— Ну атож! — ещё шире улыбнулся он. — Как там оно, магическое сражение, рассказывай давай. Говорят, что ты спас город.
— Чрезвычайно искажённая информация, — усмехнулся я. Немножко помог, было дело, а спасал Боткин.
— Так разве ты не на него охотился? И как ты научился пулять огнём? Нацепил что ли всё-таки тот проклятый амулет?
— О, Боже! — я закрыл лицо руками, охреневая от таких новостей. — Остановись, не надо дальше! Наливай кофе, а я расскажу, как это было на самом деле, а не вот это вот всё. Мне молока половину где-то и сахара не надо. Спасибо. Так вот, начну сначала.
Время пока позволяло, поэтому неторопливо вкушая пирожные и запивая свежезаваренным кофе я поведал Юдину душещипательную историю про охоту на злого мага. Илья слушал с выпученными глазами, но продолжал истреблять пирожные, чисто на автопилоте.
— Чаёвничаете? — спросил отец, тихо войдя в кабинет. Мы оба чуть не подпрыгнули на месте. Делать отцу замечание, мол незачем так подкрадываться, я не стал, нехорошо это, субординация должна в некоторой степени присутствовать и в семейных отношениях.
— Кофейничаем, — ответил я. — Будешь с нами? Пока Илья не все пирожные слопал.
— Ну и бе-бе! — огрызнулся Юдин и отдёрнул руку от песочной корзинки с кремом и желе.
— А ты чего сегодня так рано? — спросил я отца.
— Ну хотя бы для того, чтобы узнать, как у тебя дела, поддержать, — сказал он и забрал из моих рук свою чашку. — Мама тоже приехала. Зайди потом к ней, она хотела тебя посмотреть.
— Хорошо, — ответил я и подвинул тарелку с остатками выпечки так, чтобы Юдину было далеко тянуться, а отцу близко.
— Ты же вчера был у Обухова на приёме? — спросил отец, отведав кофе и потянулся за пирожным. — Почему мне не сказал? Узнаю от совершенно посторонних людей.
