— На двадцать первый километр кольцевой, Николай, через восточную развязку на внутреннее кольцо, — сказал отец водителю, потом обернулся ко мне. — Там массовое дтп, скорая помощь не справляется, много тяжёлых, которых они даже не рискуют трогать с места.
— Понятно, — кивнул я. Теперь ясно, зачем мы едем такой компанией, да ещё и мастер души в комплекте. Будем оказывать специализированную медицинскую помощь в полевых условиях. Это тогда удачно я саквояжик с собой собрал, вполне возможно, что его содержимое скоро понадобится.
Мы достаточно быстро удалялись от центра города. Отец даже пару раз делал замечание водителю, чтобы тот ехал аккуратнее. Дороги вчера чуть подтаяли, а сегодня подморозило и позаботиться об отсутствии наледи успели не везде. А ещё и туман, который значительно ограничивал видимость. Что странно — в самом городе туман был едва заметный, а чем дальше на юг, тем плотнее. Это наверно и послужило причиной сбора большого количества металлолома в одной точке. И, к сожалению, не только металлолома.
— Это уже где-то рядом, — сказал отец Николаю, который и так уже сбросил скорость и пристально всматривался в трассу.
Попутных машин рядом не было, полицейские разворачивали всех ехать в объезд. Пропустили только нас и ещё две машины скорой, которые крались сквозь туман вслед за нами. Впереди начало что-то вырисовываться. На фоне бесформенного нагромождения кое-где виднелись языки пламени, которые пытались тушить уцелевшие пассажиры, работники скорой и полицейские, через строй машин которых нам пришлось пробираться к месту происшествия пешком.
Ну, как я и ожидал, классическая ситуация, которую в нашем мире иногда называют «свиноматка». Огромный грузовик видимо решил резко затормозить, чтобы не снести внезапно вынырнувшее из тумана препятствие и его понесло. Потом он ложится на бок поперёк дороги, а из тумана одна за другой вылетают легковушки и натыкиваются мордой ему в днище, словно поросята в поисках молока. А в этих уже врезаются следующие.
Среди полицейских машин был один мощный внедорожник, с помощью которого покорёженные машины одну за другой тросом оттаскивали от общей кучи, освобождая проход к тем, кто пострадал больше всего. Целители со скорой лазили по груде металла, высматривая нуждающихся в помощи, мы стояли рядом и ждали сигнала.
— Господа лекари, сюда срочно! — крикнул один, призывно махая руками.
Я не оглядываясь рванул вперёд и начал карабкаться по мятому железу в сторону находки. Машина, возле которой стоял медик, буквально завязана в узел и с большим трудом можно было предположить, что это был дорогой спортивный автомобиль. За рулём угадывалось тело девушки, белая шуба в крови, рука деформирована, остального не видно.
— Проверил, жива? — спросил я.
— Пульс точно есть, но слабый, — ответил молодой целитель. — Похоже переломана вся.
— Неудивительно, — ответил я. — Ты на машину посмотри. Надо как-то вытаскивать её оттуда.
— Это невозможно, здесь всё заклинило что можно, если только машину на куски резать, а чем?
Интересный вопрос. В моём мире этим занималось МЧС, у них были специальные инструменты, чтобы вскрыть и раскурочить любую груду металлолома. Неужели у них такого нет? Ну раз нет, то мне придётся идти на другие меры. Пытаться вытащить пострадавшего с множественными переломами через деформированное окно всё равно что убить на месте. Я снял пальто и сюртук, чтобы не мешали, бросил их на торчащую вверх крышку багажника, вздрогнул от схватившего меня в крепкие объятья холода и полез внутрь машины через окно с другой стороны на пассажирское сиденье.
Первым делом я осмотрел голову, серьёзных видимых повреждений не было, но совсем молодая очень красивая девушка находилась без сознания. Мне показалось, что я видел где-то раньше это лицо, но за кровоподтёками из рассечённой брови и ссадины на темени сложно было разглядеть.
Итак, сломано несколько рёбер, правое бедро и плечо. В брюшной полости жидкости нет, значит печень, селезёнка и другие внутренние органы не пострадали. Почки тоже целые, позвоночник не пострадал. Да это она ещё отделалась можно сказать лёгким испугом.
Я остановил кровотечение из поверхностных ран, потом приступил к сращению переломов. Наиболее значимый — винтовой перелом правой бедренной кости. Если бы мы попытались тупо вытащить пострадавшую через окно, осколок бедра мог повредить сосудистый пучок и она умерла бы за минуту от массивного кровотечения. Так что я правильно сделал, что полез внутрь машины.
Я уже наплевал на холод и тупо делал свою работу. Немного напрягал только медленно усиливающийся запах дыма. Насколько возможно я осмотрел салон, признаков возгорания не увидел. Осталось зарастить сломанное плечо и несколько рёбер, тогда девушку можно будет вытащить через окно без риска её добить.
— Он здесь! — услышал я, как отозвался стоявший рядом скоропомощник.
