Похоже ей дискомфорт причиняло моё обращение на «вы». Каждый раз она немного морщилась, иногда дёргался глаз.
— Да, ваше сиятельство, — вышла она наконец из ступора. — Сейчас предоставлю.
Покопавшись в холодильнике она достала здоровенный шмат отборной говядины, плюхнула на стол и ловко орудуя разделочным ножом, сделала именно такой срез, какой мне был нужен. Ну, Саня, в прошлой жизни ты хорошо жарил мясо, пора вспоминать.
Мясо натёр солью и перцем, намазал растительным маслом и отложил в сторону. В сковороду бросил кусок застывшего говяжьего жира и на сильный огонь. Когда сковорода как следует раскалилась, бросил туда шмат мяса и резко отпрянул, чтобы не получить в лицо мелких брызг. Теперь засекаем ровно две минуты и ничего не трогаем, даже если очень хочется пошевелить или перевернуть. Единственное, что сделал — немного убавил огня, чтобы не так сильно шкварчало. Через две минуты уверенно поворачиваем мясо, на этой стадии можно ещё немного посолить и поперчить, но тут уж на любителя. Иногда стейк в ресторане подают недосоленным, а на тарелке рядом крупная соль и молотый перец. Ещё две минуты, и я накрыл сковороду крышкой и убрал в сторону. Главная цель — не дать мясу прожариться полностью. Для говядины — только средняя прожарка, с розовой мякотью в центре. Это вам не свинина, которую надо жарить до конца, чтобы исключить риск получения пассажиров в кишечник.
Несмотря на то, что я попросил повариху мне не помогать, она всё же не смогла устоять на месте. Когда я открыл крышку сковороды и вдохнул божественный аромат большого сочного стейка, рядом со мной встала большая тарелка с нарезкой из свежих овощей и зеленью. Вот же редиска! Знает, как угодить голодному мужику. На предложение отнести всё это добро в столовую, я ответил резким отказом.
Тогда она выдала мне вилку и нож, я приземлился за один из разделочных столов и интенсивно начал работать ножом, отрезая первый кусок. Слюна у меня уже выделялась более обильно, чем сок из места разреза правильно прожаренного стейка.
Прикольное утреннее приключение, запомню этот момент надолго. А уж повариха-то как запомнит!
Маму я встречал перед воротами клиники. Как назло, не работал фонарь над воротами, а было ещё совсем темно. Благо наш автомобиль по фарам я мог отличить от множества других.
— Ты так сильно по мне соскучился? — хихикнула она, выходя из машины.
— И это тоже, — ответил я и поцеловал её в щёчку. — А ещё мне нужна машина, чтобы съездить к Демьянову. Думаю, чтобы разрешить вопрос срыва занятий, лучше встретиться лично.
— Тут ты прав, лучше съездить. Но у тебя сегодня повторные пациенты с онкологией, ты не забыл?
— Как можно, мам, — улыбнулся я. — Я для них отдельный журнал завёл и записываю результаты обследования и лечения по каждому визиту.
— Мне нравится твой подход, — улыбнулась мама и погладила меня по щеке. Такой простой жест, а так тепло от него на душе. — Систематизируй и напишешь статью или даже учебное пособие.
— Сначала добьюсь устойчивого результата, тогда можно будет и поделиться.
— Разумно, думаю у тебя скоро появится первая опубликованная книга.
— Будет здорово, — улыбнулся я и запрыгнул на мягкий кожаный диван пассажирского салона.
Сев в машину, я сказал Николаю адрес. Как оказалось, зря я так торопился, главный знахарь на работу ещё не пришёл, на месте был только секретарь, который любезно предложил мне чашку кофе. Вячеслав Анатольевич соизволил прийти только в четверть девятого. Терпеть не могу, когда кто-то на работу опаздывает, и сам чувствую себя не в своей тарелке, если задержался хоть на минуту, поэтому опоздания у меня очень редки.
— Доброе утро, Александр Петрович! — приветствовал Демьянов и протянул руку. Правый глаз дёрнулся только один раз, видимо начал расслабляться. — Как ваше драгоценное? Слышал, что вы попали в серьёзную переделку вчера? Обширные ожоги уже залечили?
— Вы обладаете достаточно точной информацией, — криво ухмыльнулся я. У знахаря снова дёрнулся глаз. Но опять только один раз, совсем страх потерял. — Сейчас уже всё хорошо, в нашей клинике постарались, чтобы я как можно быстрее встал на ноги. Вы уже понимаете, что вчера прийти на семинар я не мог физически.
— Да уж понятно, — развёл он руками. — Да что же мы всё в приёмной стоим, вы проходите, Александр Петрович. Может кофейку?
— Нет, спасибо, только что пил, — сказал я и уселся на свой излюбленный стул. — Давайте лучше решим по поводу изменения расписания в связи с неожиданным форс-мажором.
— Да я уж собирался всем объявить, что начнём в лучшем случае со следующей недели, — начал бубнить Вячеслав Анатольевич. — Я же не знал точно, когда вы вернётесь в строй, так сказать.
— Нет, на следующей неделе будет второй семинар, — покачал я головой. — Давайте-ка лучше вот что сделаем. Знахари, которых я должен был обучать вчера, освобождают себе время на четверг, а среда и пятница остаётся по расписанию. На следующей неделе всё, как договаривались.
— Может быть, — буркнул себе под нос Демьянов и в этот раз глаз дёрнулся уже раз пять.
