Информации свалилось столько, что в голове сразу уложить не получится. Впрочем, впереди у меня целая ночь, так что будет время подумать.
Видя, что монах ждёт ответа, я пожал плечами и, глядя на горы, произнёс.
– Помню большой зал и каменный трон, который обвивала огромная змея...
– И что? – в глазах Кенджи блеснули искорки интереса. – Что в этом зале произошло?
– Там меня хотели принести в жертву, – хмыкнул я и посмотрел на монаха. – Может, и принесли – точно сказать не могу.
Вообще, странный народ эти монахи. На вид вроде лет тридцать пять-сорок, по выдержке и общению очень похож на гэбиста-психолога, но бывает, просыпается в нем пацан. В фильмах и аниме таких часто показывают. Вот и сейчас...
Услышав про жертвоприношение, Кенджи распахнул рот на ширину плеч, вытаращил глаза и выдохнул:
– Таро, ты можешь вспомнить что-то ещё? Как выглядел этот зал? Кто там находился помимо змея?
Я посмотрел на поместье, до которого осталось метров пятьсот по дороге, поправил торчащий из-за пояса меч и вздохнул:
– Да ничего такого особенного... Там ещё один зал был, в котором тот же змей свернулся на каменной тумбе, а по углам стояли какие-то уроды с косами. Кстати, один из них и хотел меня принести в жертву. Рогатый такой, с мордой ящерицы и иглами вместо зубов. У него, правда, вместо косы ножик был с мою руку...
– И... как тебе удалось оттуда сбежать? – в голосе Кенджи мелькнула растерянность, а по физиономии было видно, что монах словил нехилый такой диссонанс.
– Ну, умер и сбежал – как ещё? – всерьёз опасаясь за психическое состояние собеседника, осторожно пояснил я. – Что-то не так?
Монах покивал и молча побрел дальше, тяжело опираясь на свой шест. Я пожал плечами и пошёл следом за ним, думая о том, что про обезьяну не стоит говорить ни под каким соусом. Если его эта ящерица так возбудила, то информации пока хватит. С катушек ещё съедет, и где мне тогда жить?
– Все «не так», – после трехминутного молчания наконец очнулся монах. – Из Чертога Смерти не возвращаются! Даймё Обреченности – Темный Князь Аби – сторожит там пленённые души. Даже могучие ками не могут избавиться от вечного наваждения, пребывая в грезах не одну тысячу лет...
– Ты считаешь, я все придумал?
– Нет, – покачал головой Кенджи. – Думаю, в жертву принесли не тебя, а твоего Господина. Связь между духами очень сильна, и ты мог видеть Чертог Смерти глазами того, кому приносил клятву. Так случается очень часто – откуда бы тогда люди знали про это страшное место? Порой мы видим то, что не должны, и, наверное, поэтому ты потерял память.
– А если, к примеру, убить этого даймё Обреченности? – поинтересовался я, немало удивленный таким пояснением. – Туда же как-то можно попасть?
– Проходы в Нижний Мир есть где-то в землях асуров, а что насчет убить… – монах вздохнул и опустил взгляд. – Темный Князь Аби – один из четырех спутников Сэта, и убить его невозможно. Обреченность никогда не исчезнет из нашего мира. Да, наверное, как-то можно развоплотить материальное тело князя, но дух его не перестанет существовать.
– И что? – поморщился я. – Если его развоплотить, ничего не изменится?
– Ну почему же? – не поднимая взгляда, пожал плечами монах. – Это надолго бы ослабило Владыку Нижнего мира, и у пленных появился бы шанс на новое перерождение. Только тебе, Таро, сначала нужно возвратить свою память, чтобы вспомнить, кому ты приносил клятву.
«Это-то я как раз не забыл… – с грустью подумал я, глядя на далекие звезды, – только где сейчас та страна? А вообще, интересно выходит… Получается, грохнув того урода, я освободил кучу непонятных существ? То, что грохнул – сомнений нет, иначе бы с чего та змея назвала бы меня врагом? Наверное, это круто – быть врагом целого бога, но Кенджи об этом лучше не знать. Мне сейчас и без того вполне хватает забот».
Усадьбой Кавакаси оказались те самые домики возле леса, на которые я смотрел, когда стоял на крыльце святилища Каннон. С точки зрения любого русского человека, «поместьем» такое, конечно же, не назвать. Метров, примерно, сто на сто. Усадьба скорее напоминала большой дачный участок на краю леса, чем вотчину какого-нибудь русского аристократа.
Пять полуразвалившихся домиков с гнутыми крышами соединялись крытыми переходами, от которых в настоящий момент остались лишь скелеты каркасов. За обвалившимися воротами, перед главным домом, был разбит декоративный водоём с кучей тропинок и мостиков. Поверхность воды сейчас основательно заросла, мосты сгнили, и, чтобы попасть в дом, следовало обойти эти лужи по краю.
Вот, казалось бы, нахрена сдались эти развалины местному феодалу, но, как рассказал Кенджи, земля эта чем-то там примечательна. То ли это место посещало какое-то божество, то ли император полоскал в пруду свою задницу, но, как бы то ни было, предыдущий владелец провинции посчитал это хорошим знаком и решил построить усадьбу. Собственно, это его и сгубило...
