– Я сколько раз предупреждал тебя не приближаться к Аки?! – настраивая себя на нужный лад, рявкнул тот, что стоял впереди. – Думаешь, Кенджи-сан тебе снова поможет?!
Не говоря больше ни слова, парень шагнул вперёд и, размахнувшись, ударил меня палкой в плечо. Хотел, в смысле, ударить.
Блокировав его запястье предплечьем, я коротко пробил под дых и, проведя простенький захват, забрал из обмякшей руки оружие. Отшвырнув палку в сторону, я пнул противника под зад, в сторону одного из дружков, и демонстративно отряхнул ладони.
– Ах ты ж! – подскочив к упавшему товарищу, испуганно выдохнул один из парней. Челюсть второго отвисла.
– Аки гораздо умнее тебя, – назидательно произнёс я, глядя на поверженного противника. Затем обвёл взглядом остальных и уточнил: – Ещё вопросы остались?
Вопросов не было, и я продолжил свой путь в сторону леса, на ходу думая о том, что загадок только прибавилось.
Нет, мне не было никакого дела до этого ревнивого дурака, но проблема в том, что Кайоши убил не он. Знай эти трое о случившемся, они бы вели себя по-другому и уж точно не стали бы так нападать. Нет, наверное, можно проломить затылок бамбуковой палкой, но я видел глаза этого парня. У убийц они немного другие. Он и ударил-то меня не по голове, а в плечо, так что нужно ещё немного подумать и как следует присмотреться к своему окружению.
Не очень-то уютно себя чувствуешь, когда знаешь, что где-то рядом ходит убийца. Черт, а ведь так все хорошо складывалось.
[1]Дзингаса (военная шляпа) – тип японских шлемов, происходящих от головного убора каса. Эти шлемы отличались разнообразием форм и материалов. Они могли быть сделаны из железа, кожи, бумаги, дерева или бамбука. Отличительной особенностью являлась малая высота и очень широкие поля шлема.
[2] Оби – несколько различных типов японских поясов, носимых как мужчинами, так и женщинами поверх кимоно и кэйкоги. Ножны меча засовывались за этот пояс и крепились специальной лентой.
[3]Имя Кайоши означает «тихий». Автор не владеет японским языком, поэтому взял информацию в интернете.
[4]Карукан – традиционное японское лакомство.
Иоши я нашёл в лесу за усадьбой. Тануки сидел на стволе поваленного дерева и в своей соломенной шляпе издали походил на кунг-фу панду, которого перекрасили в серо-коричневый цвет. Заметив меня, он приветливо помахал лапой и, закинув на плечо мешок, подхватил с земли небольшую корзинку. Выглядел енот довольным и вполне отдохнувшим. Ну а хрен ли не отдохнуть, когда твой дом под каждым кустом?
– Привет! – я подошёл к Иоши и, кивнув на корзинку, поинтересовался: – Мы ещё и за грибами пойдём?
– Зачем ходить? Я уже... – енот довольно оскалился и, откинув прикрывающий корзину лист, продемонстрировал мне пару десятков грибов, которые были чем-то похожи на белые.
– Так, э... Они ж только осенью вроде растут?
– Это мацутакэ[1], и для тех, кто не умеет искать, они даже осенью не растут, – ещё больше оскалился Иоши. – А тот, кто умеет – он и летом найдёт.
– А ты у нас, значит, специалист по грибам? – усмехнулся я и кивнул в направлении гор. – Ладно, раньше сядем – раньше слезем. Давай, показывай, в какую сторону нам идти.
– Куда сядем? – непонимающе посмотрел на меня енот, но, очевидно, сообразив, что это поговорка, махнул лапой и заковылял между деревьев на юг.
Странное дело. По логике вещей енотам, как и медведям, удобнее передвигаться на четырех лапах, но Иоши этого словно не знал. Корзинку с мешком, опять же, можно не напрягаясь нести в зубах или, на крайний случай, передать мне. Можно, наконец, просто обернуться и идти нормально на двух ногах, но, видимо, так ему было удобнее. Иоши шел чуть впереди, покачиваясь из стороны в сторону, как цирковой медведь, и по скорости ходьбы ничуть не уступал человеку.
Вокруг шумел густой смешанный лес. Я не очень разбираюсь в породах деревьев, но по ощущениям – словно вернулся назад, в Подмосковье. Высоко в кронах перекрикивались на разные голоса птицы, в траве шуршала какая-то звериная мелочь, порхали между деревьев огромные бабочки, громко стрекотали кузнечики. Пару раз в пределах видимости мелькали заячьи уши, а на небольшой поляне мы встретили настоящую рыжую лису, которую Иоши по какой-то причине обругал прошмандовкой.
Светло-рыжая, размером с небольшую собаку лисица стояла на краю поляны, глядя на нас с большим любопытством и даже не пыталась никуда убежать. Не знаю уж, чем она так насолила тануки, но меня скорее интересовало другое.
– Слушай, а ты не боишься, что тебя люди в таком виде обнаружат в лесу? – поинтересовался я, как только мы вышли на широкую тропу. – Тут же полно народа в округе!
– Да не то чтобы боюсь, – пожал плечами енот. – Но не хотелось бы мне с ними встречаться. А то ведь достанут своими глупыми просьбами.
– Это какими?
– Разными, – поправив шляпу, вздохнул Иоши. – Но, в основном, или саке им свари, или дай подержаться за яйца.
– За яйца?! – поморщился я. – Это как?
– Как, как... – буркнул енот. – Как обычно – руками... Люди считают, что если потрогать мошонку тануки, то до конца года им будет улыбаться удача.
