Не знаю, с чем это ещё может быть связано, но, скорее всего, причина в изменившихся пропорциях тела, на которые наложились все мои умения и навыки. Вешу я сейчас меньше килограммов на двадцать, но рост по ощущениям остался таким же. На Земле он был метр восемьдесят шесть, здесь – никак не ниже метра восьмидесяти. Возможно, я ошибаюсь, но все, с кем мне тут довелось пообщаться, были ниже меня как минимум сантиметров на пять.
Погруженный в раздумья, я вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд и, повернув голову, увидел совсем ещё юную девушку. Она вышла из задней калитки святилища и, сделав пару шагов в мою сторону, нерешительно замерла.
Невысокая, темноволосая, с довольно симпатичным лицом и аккуратной прической, девушка была одета в бежевое кимоно и сандалии на деревянной платформе. В глазах – радость и легкий испуг. В руках – небольшой узелок из цветастой материи.
– Привет! – осторожно поздоровался я, стараясь не напугать её ещё больше.
На вид девушке я бы дал лет пятнадцать-семнадцать, и она, скорее всего, хорошо знала того пацана, чьё тело досталось мне после смерти. Интуиция подсказывала, что близки они не были, но в любом случае какой-то информацией она точно владеет, а значит, знакомство лучше продолжить. Слишком мало я знаю о том пареньке.
По дороге сюда Кенджи рассказал мне, что мальчишку семь лет назад в деревню привел отшельник – ямабуси, о котором монах говорил самураю в первые минуты моего появления здесь. Парень потерял рассудок и бесцельно шлялся по склону горы Ума – той самой, куда мы пойдём сегодня с енотом.
Асура, к слову, тоже убили семь лет назад, и не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы провести параллели.
Едва только Кенджи рассказал эту историю, сегодняшнее мероприятие резко мне разонравилось. Иоши не зря говорил о судьбе, и что это, как не она? Семь лет назад на склоне горы Ума произошло то, отчего этот парень конкретно съехал с катушек. В том происшествии как-то поучаствовал асур за компанию с Духом горы, и, может быть, даже хорошо, что последний куда-то там отлучился? Черт их знает, кто тут друг, а кто враг. Может быть, парень сошёл с ума из-за этого духа?
Очевидно, у меня на лице что-то мелькнуло. Девушка отшатнулась, лицо её стало жалобным.
– Таро? – негромко произнесла она. – Тебя сейчас зовут Таро?
– Да, – кивнул я и сделал приглашающий жест, – мне это сказали монахи. К сожалению, я не помню, что происходило со мной до вчерашнего дня. И твоё имя тоже не могу вспомнить...
– Главное, что ты жив! – воскликнула девушка и, подойдя, присела в двух метрах от меня на край бревна. – Я молилась за тебя Каннон, но и подумать не могла, что Светлая Госпожа услышит мои молитвы.
– А тебя как зовут? – немного смутившись от этих слов, уточнил я. – Прости, но...
– Аки! – не дав мне договорить, улыбнулась девушка. – Меня зовут Аки! Я дочь помощника старосты, и мы знакомы с тобой семь лет. Все эти годы я верила, что твой разум вернётся, а когда узнала, что тебя кто-то убил... – в глазах у Аки мелькнули слёзы. – Я подумала, что это сделал Нобу, но, выходит, ты был прав...
– Погоди, – поморщился я. – Мне не хотелось бы тебя расстраивать, но я не тот, кто был знаком с тобой последние семь лет. Монахи считают меня ками, а сам я не могу ничего вспомнить.
– Да, все правильно, – снова улыбнулась девушка. – Кайоши как-то сказал мне, что его тело является сосудом для духа героя. Я хорошо это помню. В тот день была очень сильная гроза и в небе громыхало так, что я едва не оглохла. Его разум в такие минуты прояснялся.
– Кайоши – это…
– Под этим именем я знала тебя последние годы, – пожала плечами Аки. – Кайоши – «тихий»[3]… Так назвал тебя Мокомото-гэндзя.
– Это тот отшельник, который живет где-то в горах? – глядя в глаза девушке, на всякий случай уточнил я.
– Да, – покивала она. – Ямабуси нашел тебя на горе Ума и привел в нашу деревню. Кенджи, Кио и Мичи присматривали за тобой все эти годы, а я иногда приносила сладости. – Девушка встрепенулась, развязала лежащий у нее на коленях узелок и, вытащив из него деревянную чашку, протянула ее мне. – Вот, возьми – это карукан[4], он тебе всегда нравился.
– Спасибо, – я взял протянутую чашку и со вздохом опустил взгляд.
Хрень какая-то, да и только! И как же задрали эти японские имена с названиями, от которых у меня башка уже идет кругом! Ямабуси, гэндзя, Кайоши, Таро… Нет, все это вполне вписывается в местный колорит, но как же оно дико звучит! С другой стороны, Мика – ничем не хуже, чем Лена, а внешне так и вообще не сравнить, но хрен бы с ними, с этими именами, тут бы с самим собой разобраться! Сосуд для духа героя… Выходит, парень знал, что умрет и я вселюсь в его тело?! Но как?! Просветления у него случались в период грозы, но что мне дает это знание? Какая тут вообще может быть связь?
В чашке лежали два больших рисовых шарика. Очень аппетитные на вид, но мне сейчас было не до еды. Да и какая тут еда, когда в голове полная каша?
