– Марк, я не воспитанница при католическом монастыре, можно и побыстрее, – пыхтел Игнат, виляя задом и тонко намекая на то, что скорость можно было бы и добавить.
– Слушай, у меня не такой опыт по проникновению в чужие задницы, как у тебя, – огрызнулся Марк, но темп все же увеличил.
Комната наполнилась стонами, резкими выдохами и тяжелыми хрипами. Марк, прикусив губу от напряжения, вращал бедрами, ища тот самый заветный угол проникновения, после которого у него самого искры из глаз сыпались. Но Старк так дергался, стараясь ускорить темп еще, что он сбивался. Не выдержав, он зафиксировал его, положив одну руку на слегка влажную шею.
Искомое было обнаружено, он это понял по особо протяжному стону. Теперь можно было подумать и о собственном удовольствии. Белов начал двигаться быстрее.
Двухмесячное воздержание давало о себе знать, и очень скоро они снова стали сбиваться с ритма. Старк старался прижаться теснее, Марк уже из последних сил вколачивался в него, вот-вот готовый потерять равновесие и ебнуться с дивана. Наконец, он додумался поставить ногу на пол. Опора значительно помогла, и, сделав еще пару фрикций, он потянулся к члену Старка, который уже вовсю себе помогал.
Возбуждение, тщательно ищущее выход, легким щекочущим зарядом прошлось по телу и стало набирать силу.
Разрядка была сокрушительной. Кто заявил о ней громче, было не ясно, но то, что стоило по возвращении снова включить музыку, было очевидным.
Старк, не выдержав веса обоих, рухнул на диван, Марк шлепнулся сверху, но не рассчитал точку посадки и свалился-таки на пол.
Из подушек раздался хриплый смех.
А через секунду они ржали в голос.
Потом был душ, великолепный минет в исполнении Игната, а когда они добрались до кровати Старка, то вспомнили, что так и не поели.
– Кажется, мы собирались приготовить макароны… – сказал Марк, приподнимаясь.
– На хуй макароны, – пробормотал Игнат, опрокидывая его обратно.
Но на чувство голода был положен огромный болт, потому что другой голод, такой же древний, снова дал о себе знать.
– Блять, не верится, – зарывшись рукой в волосы, Старк все не мог перестать вдыхать его запах.
– Твою мать, у меня там что, кокс спрятан? Что ты там вынюхиваешь? – с подозрением спрашивал Марк.
– Если я скажу, что они мне снились, ты решишь, что я фетишист.
– Мы будем обсуждать мои паклы или все-таки начнем трахаться? – засопел Белов.
Старк спорить не стал.
– А ты не так безнадежен, – сказал Марк умиротворенно, выдыхая дым в потолок.
– Я попрошу! Все соседи слышали, какой я «небезнадежный», – самодовольно парировал Старк.
– Да я не об этом. Мне тут вспомнились твои слова. После того, как твои обезьяны со мной поработали. Ты тогда еще к Соне пришел. И сказал, что извинений не будет. А сейчас я вижу прогресс, – подколол он.
Старк привстал, и навис над Марком, не скрывая озабоченности на лице.
– Я себя сейчас чувствую обесчестченной княжной на первом балу, но не могу не спросить: это хоть что-то значит?
Марк тоже приподнялся, намеренно избегая взгляда. Сел по-турецки и снова затянулся.
– Старк, у меня подруга пропала. А ты… с тобой остается слишком много вопросов. Сейчас я не готов их решать. Давай отложим это, – предложил он несколько скомкано.
Игнат усмехнулся:
– Да… первый раз в жизни мне предлагают не заморачиваться по поводу секса.
***
В эту ночь домой Марк не попал. Он честно пытался, но оттраханный во все гениталии, уставший морально и физически, он буквально засыпал на ходу. В итоге он все же позвонил отцу и предупредил, что останется у друзей. Борис расстроился, но не стал ворчать, прекрасно осведомленный о том, что произошло с Соней.
Спал Марк без снов. Впервые за долгое время. А когда проснулся и увидел, где находится часовая стрелка на циферблате, то заорал диким матом:
– Блять, Ига! Мы проспали, – призаткнулся, когда понял, что назвал его тем уменьшительным, которое позволял себе лишь в самые упоительные моменты. Но слово – не белка, в дупло не затолкаешь, поэтому сделал вид, что ничего такого не произошло, и принялся выкарабкиваться из одеяла.
Игнат признаков жизни не подавал, и Белов уже решил, что тот свалил в школу один, когда услышал хлопок двери.
Старк зашел, сияя улыбкой и на удивление резво переставляя ноги. Марк удивился, поскольку в третий раз он был далеко не таким терпеливым. Это показалось ему несправедливым, так как он еле ноги передвигал, а этот светился, как…
– Харе лыбу давить, ебло треснет, – не удержался Белов. Но у Игната было слишком хорошее настроение.
– В пол седьмого прозвенел будильник. И я дважды честно пытался разбудить тебя. Но ты не реагировал.
Марк тут же подумал о Соне. В редкие моменты прогулов или опозданий он звонил ей и просил прикрыть. А сейчас…
– Все будет хорошо.
Марк только кивнул. Чтобы не свихнуться от роя мыслей, оставалось уповать на эту мантру.
Макароны Марк все же сделал. А заодно омлет и блинчики. Аппетит Старка был ему хорошо известен, да и ему самому нужно было чем-то тебя занять.
– Бля, это ахуенно, – с набитым ртом восхищался Старк.