– Марк, я прекрасно догадываюсь, что произошло теперь, когда у меня перед глазами фактически карта твоего тела, где показан каждый ушиб. Я только не знаю о том, что предшествовало твоему избиению. Заметь, я не говорю драке. Так вот, я не знаю точно, что произошло, но я знаю изнутри всю эту тусовку, поэтому могу догадываться. Конечно, ты можешь сказать всем, что упал с лестницы, и тебе поверят… Но сейчас, я, как врач, как тот, кто знает таких людей и то, на что они способны, и просто как взрослый человек, предлагаю тебе заявить об этом. Да, в полиции дело могут замять, но сообщить директору ты имеешь полное право.
– Если вы «знаете изнутри всю эту тусовку», – передразнил Белов грубо, – то должны понимать, что для того же директора у меня прав гораздо меньше, чем у тех уродов.
– Ты не прав. Директор этой школы – такой же человек. И деньги деньгами, но покрывать преступления, а это, – доктор указал на разбитую губу Марка пальцем, – именно преступление, он не станет. С него слишком большой спрос, чтобы он так рисковал.
Марк отвернулся. Вариант сдать обидчиков уже не казался таким правильным, как раньше. Но в словах доктора было что-то, что давало надежду. И потом, Белов вовсе не получал удовольствия от всех этих издевательств. Этому стоило положить конец.
– Странно, разве врач платной клиники не должен отговаривать меня подавать заявление в полицию? – сыпать сарказмом, учитывая появившуюся тошноту, было сложновато, но Марк старался.
Доктор внимательно смотрел на парня, а после наклонился к нему.
– Да, ты прав. Я работаю в платной клинике. Более того, я ее совладелец. Это подарок отца на мои двадцать пять лет. Но ты одного не учел. Я – врач, а не мажор. Когда-то я был таким же ребенком, потом – таким же подростком. Я был мальчишкой. И я знаю, что такое социальное неравенство. Сейчас я живу в достатке, но не так давно я, набираясь опыта, работал в государственной больнице, и, поверь, там тоже хватало такого дерьма. И если ты думаешь, что там доктора были в восторге от того, что должны были составлять акты для полиции о факте избиения или еще чего похуже, то ты ошибаешься. Знаешь, сколько я повидал случаев, когда такие же врачи, как я, отводя глаза, объясняли пациентам, что в их интересах оставить все, как есть? Это были девушки, у которых не было за спиной связей и денег, это были такие же парни, как и ты… Такая грязь есть везде. Она была, и всегда будет. Платная больница, бесплатная – плевать. Но то, как ты к этой грязи относишься, и определяет, какой ты человек. Я, в отличие от некоторых врачей, которые по недоразумению считаются моими коллегами, не делаю вид, что этой грязи нет. Я ее вижу. И я предлагаю тебе через нее перешагнуть. Да, ты заляпаешься. Но если есть шанс, что ты встанешь, отряхнешься и пойдешь дальше, вместо того, чтобы валяться в ней и чего-то ждать, то почему нет?
– Да мне потом жизни не дадут! – возмутился Марк. На секунду он представил, что если Старк невзлюбил его после случая в цветочном, то что будет, если он заложит всю его компанию, включая даму его сердца. – Может, вы и решали так проблемы в моем возрасте. У вас за спиной папа, вы сами сказали. А я один против всей этой компании.
– Ты кое о ком забыл. У тебя есть друг, – улыбнулся Станислав Михайлович.
– Вы о Соне? Я не привык подставлять под удар беспомощных девочек!
Доктор расхохотался.
– Прости-прости, – все не мог он успокоиться. – Просто кое-что вспомнил.
Отсмеявшись, врач продолжил, кивнув:
– Да, Соня производит такое впечатление. Но ты еще не раз удивишься, как эта девчонка полтора метра ростом умеет защищать своих. Ради себя она не станет стараться. Но ради других… тех, кто ей дорог, – мужчина с улыбкой покачал головой, – она будет бороться.
Марк отвел глаза. Доктор понял, что тот сомневался.
– Ладно, я ни на чем не настаиваю. Это твой выбор. Тебе нужен отдых. Вот это все, – доктор указал на бумаги, – будет у меня. Если ты захочешь дать делу ход, они в твоем распоряжении. Но думай быстрее. Такие вещи имеют свой срок годности, – усмехнувшись, он встал, и Марк тоже вскочил.
– Я могу идти?
– Дождемся Сони. Я сказал ей приехать к двенадцати. А пока пойдем, ты полежишь в палате до ее прихода. А я расскажу тебе про режим.
Доктор что-то писал, объясняя замученному Белову, какой режим он должен соблюдать:
– Пару дней никуда не выходить, ничего тяжелого не поднимать, чтобы мышцы и кости пришли в себя. За компьютером не сидеть, машину не водить, – тут Марк опешил, но доктор продолжил. – Алкоголь исключить, никакого кофе, сигарет. Что до питания… в принципе, никаких жестких ограничений нет. Разве что, не налегай на сладкое. Глюкоза, конечно, полезна для мозга. Но в твоем случае может вызвать лишний раз тошноту. Если будет часто подташнивать, или будут беспокоить частые головокружения, звони мне, я напишу мой номер, – Марк готов был уснуть, когда в палату широким шагом зашел незнакомый ему мужчина.