– А тебе не приходило в голову для начала извиниться? – тихо спросил Белов.
– За что? Я не приложил к этому руку, если помнишь.
– Если бы ты меня в тот кабинет не затянул, этого бы не было, – Марк в возмущении присел. – Ты меня задержал, те придурки пришли в кабинет младших классов по твоей наводке. В конце концов, ты дал понять всем, что тебе плевать. Ты разворошил всю эту хрень и, в довершение ко всему, тупо умыл руки, ёбаный ты Понтий Пилат! – пламенная речь не особо тронула стоящего у окна.
– Если и так… От моих извинений у тебя что-то заживет? – холодно спросил Старк. Марк не ответил, во все глаза смотря на недавнего обидчика. – Ну, вот. Тогда зачем сотрясать воздух?
– Убийственная логика, – поморщился Белов. Он тут надрывается, пытается докричаться до каких-то человеческих факторов в этой прогнившей оболочке… ради чего, спрашивается?
– Я компенсирую тебе то, что с тобой случилось, причем заметь, случилось и по твоей вине тоже, – лед в голосе Старка вновь вывел из себя.
– Да ты совсем рехнулся? В чем была моя вина? В том, что я задержался? Так это не проблема для тебя, вчера твои мордовороты подкараулили меня возле школы, тебе плевать, где щемить людей. В том, что не родился в богатой семье? Ну, извини, мой отец не катался по заграницам, а занимался моим воспитанием, и я знаю, что обижать девушку за ошибки ее матери при всех – низко. И что если ты не прав, то должен извиниться. Я бы поступил так. Ради себя самого, чтобы не терзаться чувством вины.
– А я и не терзаюсь. Я же сказал – ты не будешь учиться в этой школе. Я лишь воплощал план в жизнь.
– Если не терзаешься, зачем приперся? – прищурился Марк.
– Договориться. Я не хочу, чтобы наши с Лелей отцы все узнали. Иначе ее сплавят подальше. Так, сколько, блядь, ты хочешь? – взбесился Игнат.
Белов даже поморщиться забыл от крика, так сильно накрыло омерзение к этому человеку.
– Мне не нужны такие извинения!
– Ты глухой? Блядь, как ты был отличником, если такой тормоз по жизни? Я сказал, что это ком-пен-са-ци-я, – четко и по слогам проговорил последнее слово Игнат. – Извинений ты не дождешься. Не того ты поля ягодка.
– Мне не нужна такая компенсация, – поправилась «ягодка». – И заканчивай со своей аграрно-пищевой терминологией. У меня есть имя. Будь добр, запомни его. Всего 4 буквы. Даже придурку вроде тебя это будет легко.
Старк быстро подошел к нему и склонился над подушкой парня, поставив руки по обе стороны от головы Белова. Наклонился и прорычал:
– Слушай меня. Я компенсирую свое поведение двумя способами: тем, на кого у меня стоит, я дарю сказку с оговоркой на слово «дорого» на пару дней и трахаю, – Марк почувствовал, как сердце ускорило свои трепыхания. Слово «трахаю» было сказано слишком… слишком. – А тем, на кого у меня не стоит, я даю деньги или оказываю какую-то услугу. И до тебя эта схема работала прекрасно. Конечно, бывали и выёбистые, типа «мне твоих денег не надо, мне дороже мое самоуважение». Прямо, как ты сейчас. И знаешь, что с ними было? – Игнат наклонился ещё ближе, а Марк уже конкретно вжался в подушку. – Шли они в итоге на хуй семимильными шагами, наматывая сопли на кулак вместе со своим хваленым достоинством. Усек?
– Можешь идти туда же, куда и те выёбистые. Мне плевать, – выдерживая горящий взгляд, прошипел Белов.
– Вот с тобой разберусь, и первым делом туда, – прорычал Старк, оттолкнувшись. После чего подошел к окну, где и стоял прежде и устремил взгляд на улицу.
Когда мажор вытащил пачку сигарет, Марку показалось, что о нем забыли. Белов молча смотрел, как невозмутимо Старков доставал из пиджака школьной формы пачку, как брал сигарету, как подносил ко рту… Все это походило на некий ритуал. А ещё Марк не курил. И от сигаретного дыма у него глаза слезились. Но почему-то сейчас он молчал.
Под это молчание Игнат зажал губами фильтр и лишь когда стал искать зажигалку, бросил недовольный взгляд на Марка. Посмотрел и замер. Что он увидел, неизвестно. То ли напряженный взгляд карих глаз его прошиб («Ага, как же!»), то ли его бледное лицо («Ну-Ну!»), но так же невозмутимо Старков засунул сигарету обратно. А Белов понял, что все это время не дышал. И тут ему пришла в голову мысль.
«Ну… если уж он не совсем отмороженный… может, стоит попробовать…»
– Мне не нужны твои деньги. У меня есть условие.
– Какое?
– Ты оставляешь меня в покое. Даешь спокойно доучиться. И я заявляю твоему отцу, что у Антона были глюки на почве перебора с травкой, а я просто упал с мотоцикла. А ещё ты держишь свою зазнобу при себе. На почтительном расстоянии от Сони. В противном случае я сдам вас. И мне плевать, насколько тесно Лелечке будет лететь бандеролью в Лондон, – улыбнулся Марк, видя, как меняется выражение лица Старкова. Но тот быстро пришел в себя.
– Любишь просить за обиженных девушек? Так нашел бы нормальную. Бля, я могу понять такое рвение помогать только в одном случае, – мажор пошло улыбнулся, и Белов поморщился.