– Стой, где стоишь, – отрезал Белов.
Старк тяжело вздохнул и засунул руку в карман куртки. А потом молча вытащил и протянул ему.
– Вот. Удачное стечение обстоятельств, – тихо сказал он.
Марк недоуменно опустил взгляд. На вытянутой ладони лежала его старая связка ключей.
Казалось, по голове кто-то стукнул палкой, как по пчелиному улью. Мысли, как испуганные дикие пчелы, зароились в голове, постепенно выстраиваясь в логическую цепочку.
Еще до того, как Марк забил болт на происходящее, он много раз пытался представить, как выяснится правда. Он думал, что его радости не будет предела, если удача повернется к нему лицом, и все раскроется. Но сейчас… радости не было, не было даже желания выразить свое превосходство детским «я же тебе говорил».
«Узнал. Значит, с этой историей покончено», – со скупым облегчением подумал он.
Игнат так и стоял молча с протянутой рукой, не решаясь прерывать поток мыслей в голове Белова. Тогда Марк взял ключи и, внимательно посмотрев на бывшего парня, спросил:
– Откуда ты узнал о моем приезде?
Игнат удивленно уставился на него, а перед глазами Марка резко замелькали картины последней встречи.
«Распечатал». Морозова. «Уберите».
Мотнув головой, он прогнал непрошеное видение. Оно порождало злость, а Марк не хотел злиться. Нутром чувствовал, что нельзя. Не сегодня. Иначе хрен потом остановится.
– Я и не знал. Я ждал тебя со вчерашнего вечера, – осторожно сказал Игнат.
– Зачем? – в то, что Старков дежурил под его окнами, верилось с трудом.
Но память услужливо подсунула фрагмент минутной давности, где видны и красные белки, и нездоровый блеск в глазах, как бы намекая, что это может быть правдой. И тут же получила пиздюлей от здравого смысла, за то, что вообще все это зафиксировала.
– Я должен был… должен был увидеть тебя, – Игнат силился заглянуть ему в глаза, и Марк испытал особое чувство гордости, когда совершенно равнодушно отметил нотки раскаяния в его голосе.
– И второй вопрос, – проигнорировал он последнюю фразу, снова сконцентрировав внимание на ключах. – Элементарные законы логики мне подсказывают, что Громова не стала бы сама шнырять по чужим хатам. Тогда кто?
– Киселев. Думаю, он уже понял свою ошибку, – Игнат вспомнил, как впечатывал кулак в нос Антона, и пожалел только об одном. Что не насладился моментом. Тогда он был слишком ошарашен. Попадись ему Кисель сейчас, он бы с удовольствием повторил эту процедуру.
– Ясно, – кивнул Белов. – Ты ему передай, чтобы он подальше от меня держался. Встречу одного в сортире – могу не сдержаться.
Решив, что тем для разговора у них больше нет, Марк развернулся и двинулся к подъезду быстрым шагом.
«Так… интересно, дома к чаю есть что, или в магазин пиздовать?» – думал он, стараясь себя отвлечь от зуда в затылке.
– Марк! – Игнат незаметно догнал и взял за локоть.
– Руки убрал! – если бы Белов не сжимал до зубовного скрежета удила самоконтроля, то от быстроты, с которой он крутанулся, у него бы закружилась голова. – Ты все узнал, я счастлив. Больше говорить нам не о чем, – отрезал он и снова пошел к дому.
«Но колбаса по любому должна быть…» – Марк усиленно пытался засыпать проклевывающуюся злость мыслями о жрачке.
– Марк! – донеслось в спину.
«Похуй, сейчас поорет и перестанет. Так, что там с бутерами? Батон-то есть? Надо было все же бате позвонить».
– Да послушай же! Давай поговорим! – Игнат все же рискнул, догнал его и развернул. Вцепился бульдожьей хваткой в плечи, не оставив варианта, кроме как стоять и слушать.
Точнее, вариант был… Можно было прикинуться конструктором и попробовать утопать домой только половиной туловища… Марк прикрыл глаза.
– Нет, это ты меня послушай, – спокойно отозвался он, вновь приподнимая веки и смотря Старкову куда-то в область подбородка. – Когда я просил, ты дал мне сказать?
– Мне жаль…
– А мне нет, – Игнат замер, и он продолжил, пожимая плечами, – да, мне не жаль. Хорошо, что о степени твоего доверия я узнал сейчас. Дальше было бы хуже. И потом, я пытался достучаться до тебя, когда думал, что мне есть, что спасать. Но Громова мне все объяснила. Поэтому не вижу смысла в дальнейшем…
– Я не ради Лели! Точнее, поначалу… – Игнат путался в словах, и Марк усмехнулся, – черт, нет, меня к тебе сразу потянуло, просто я…
– Не трудись. Мне плевать. Ты раскаиваешься? Хорошо. Значит, не все с тобой потеряно.
– Прости меня… – хрипло выдавил Старк.
– За что конкретно? За то, что тебе пришлось меня трахнуть? Нет, стой, как ты это тогда назвал? – когда Игнат, также как и Белов, на секунду прикрыл глаза, Марк издал нервный смешок. Оба понимали, что сложно забыть сказанное в тот вечер всего за две недели. – «Распечатать»?
Старк опустил голову, а Марк почувствовал огромную слабость. Облегчение оттого, что все открылось, было таким долгожданным и неожиданным одновременно, что давило на грудь. Ему срочно нужен был кислород. А еще время и одиночество.
– А теперь убери руку. Пожалуйста, – наверно, было в его голосе что-то такое, отчего руки Старкова разжались.