Игнат, сжав кулаки, сунул их в карманы, но не отошел. Смысла стоять и дальше Марк не видел. Он сказал все, что хотел, а Старку нечего больше добавить к сказанному три недели назад. Белов развернулся и пошел домой.
«Плевать, голый чай попью», – решил он, потирая руки от холода.
Придя домой, Белов непослушными пальцами снял верхнюю одежду, разулся и прошел на кухню и сразу поставил чайник на плиту.
Мозг явно производил перезагрузку, поэтому все движения производились на автомате. Марк подошел к холодильнику, достал колбасу и…
И случайно (совершенно случайно!) бросил взгляд за окно. Которое (тоже в силу случайности) выглядывало во двор. Машина Игната все также стояла на парковке, а ее обладатель стоял там же, где Марк его оставил. На вопрос, почему обладатель роскошной тачки не идет греться в машину, когда у него уже должны были задубеть конечности (Марк всего ничего постоял, и зуб на зуб не попадал), ответа не находилось.
«А может, ты подумаешь о собственных отмороженных конечностях?» – мелькнула мысль. Приказав себе подумать о своем собственном здоровье, Марк отвернулся и принялся соображать нехитрый перекус.
Немного отогревшись, Белов стал думать, чем себя занять. Тотальный досмотр шкафа на предмет подкинутых вещей отменялся в силу открытия правды. Поэтому Марк неожиданно для себя стал обладателем вагона свободного времени. Но проблема заключалась в том, что времени много, а занять его чем-то надо было. Белову совершенно не хотелось ни о чем думать. Поэтому, не найдя ничего лучше, он стал делать уборку.
Через три часа, когда квартира была убрана, стирка – произведена, а картошка на ужин – почищена, Марк решил отдохнуть. И для начала все же набрался смелости включить свой телефон.
Он с ужасом ожидал увидеть кучу непрочитанных сообщений от Старкова, но видно, тот хотел личного разговора, потому что за последние три дня он написал ему всего три смс-ки.
«Выйди, я под подъездом», – гласила первая.
«Марк, нам нужно поговорить. Не прячься от меня».
«Мы все равно встретимся в школе. Давай поговорим, пожалуйста», – просил он в последней.
Марк отложил телефон и упал на кровать. Нужно было что-то делать с мыслями.
Он думал пойти к Лехе, но вспомнил о мажоре под окнами. На всякий случай пошел и проверил.
Да, Старк по-прежнему был внизу. Только уже перебрался в машину. Конечно, Белов мог пройти мимо. Но не хотелось слушать бессмысленных оправданий. И видеть тоже не хотелось. Поэтому было решено позвать друга к себе.
А через полчаса, делая Синице кофе, Марк услышал, как внизу кто-то завел двигатель. Нервно шурша колесами, чья-то машина сорвалась с места. А Белов почувствовал отвращение к самому себе за неуместное желание проверить, не знакомый ли Лексус это был.
Он вручил другу кружку, сел на свое место. Леша уже вовсю сыпал подробностями своей поездки. Марк машинально вставлял комментарии. И старался не думать о том, что Игнат, помимо отвратительного характера, обладал идиотской привычкой срывать стресс быстрой ездой.
– Что, поссорился со своей таинственной незнакомкой? – внезапно спросил Леха, запивая мамины пирожки «для Маркуши» чаем.
– Нет, просто аппетита нет, – ответил Марк, подсовывая другу вазочку с конфетами, мол «жри, и не задавай вопросов». Но Леха намеков не понимал в принципе, поэтому тут же следовало замечание:
– Прикалываешься? У тебя аппетит пропадает в двух случаях. Когда ты с кем-то сильно посрался, или если в дневник случайно забрела тройка! А поскольку сейчас каникулы…
– Да заебал ты, – возмутился Белов, взяв пирожок тети Лены и вгрызся в него.
***
– Чего ты такой смурной, словно не у бабули был, а в армейском лагере? – подобные вопросы Марк слышал все три дня, как вернулся.
Он молча ковырял вилкой в тарелке. Аппетита не было.
– Все нормально.
А что он должен сказать? Что его большое и светлое оказалось подделкой? Что ему втюхали второсортную дешевку, взяв оплату, как за оригинал? Что ему противно от собственной тупости?
«Или что мне хочется спуститься вниз и разбить лобовик шикарного Лексуса, который резал глаза?»
Игнат приезжал каждый день. Каждый день поднимался и звонил в двери. И все три дня Марк просил отца сказать, что его нет дома. Благо отец, считающий теперь Игната безмозглым мажором, плотно сидящим на наркоте, не возражал. Борис только недоумевал, почему сын не может сказать «иди на хер» в лоб, но Марк отмахнулся тем, что не хочет связываться с «избалованным придурком». И это объяснение было частью правды.
Звонки Старка Белов игнорировал. Смс удалялись непрочитанными. Хоть их и было немного. Видимо, Игнат по-прежнему хотел личного контакта.
«Боже, что же будет в школе?» – ужасался Марк.
От ковыряния в тарелке отвлек звонок отцовского телефона.
– Черт, твоя бабушка… не хочешь поговорить? – Борис скривился, как от зубной боли.
От необходимости отвечать избавил дверной звонок. Отец тяжело вздохнул и принял вызов тещи, а Марк пошел в коридор. Лязгнув замками и широко распахнув дверь, он не сдержал мата.
Перед ним стоял Игнат. Замерзший и уставший.