Я хочу побыть с ней еще. Мне даже не так важен ее ответ. Если она не хочет давать его мне, пусть. Пусть только побудет еще со мной наедине.
Но я на всякий случай попытаюсь еще раз.
– Ну и?
Я поднимаю голову и тут же ловлю пару шелковистых прядей своей щекой из-за разыгравшегося ветра. Затем эти прикосновения перемещаются на мое предплечье и щекочут кожу. Молли смотрит куда-то вдаль в противоположную от меня сторону.
– Я отвечу, если ты ответишь.
Я киваю, когда она поворачивается. Один уголок ее губ приподнимается, она скрещивает руки под грудью, привлекая все мое внимание на соблазнительную ложбинку. Пустая парковка, ночь, красивая девушка и изголодавшийся мужчина – всегда плохая, очень плохая комбинация. Кем бы ни была эта девушка, какие бы ни были обстоятельства, в определенный момент все преграды станут несущественными, все выйдет из-под контроля. Это неизбежно.
– Ладно. Я подумала, что вдали от всего, в других декорациях, ты подышишь другим воздухом, что-нибудь новое повлияет на тебя и, возможно тогда ты откроешь мне секрет, почему люто ненавидишь меня. И это только первая половина вопроса.
Я усмехнулся от того, как она преподнесла все. Я на самом деле веду себя настолько запутанно? Дерьмо, так и есть.
– Хорошо. Давай вторую.
– Дай ответ сначала на это.
Я набираю полные легкие воздуха.
– У меня его нет, – лгу я.
У меня есть ответ. Но я не уверен, что готов его ей озвучить. Она открывается для меня все с новой и новой стороны, и все ее стороны мне нравятся. Я убежден в одном, но она постоянно меня переубеждает. Мне все чаще хочется засунуть свои убеждения в задницу кому-нибудь. Дэймон бы отлично подошел. И узнавать ее дальше, раскрывать для себя эту девушку. Девушку, которая робеет в моем присутствии, которая дрожью отзывается на мои прикосновения.
– Это несправедливо, – произносит она спокойно. В ее голосе нет разочарования. Как будто она уже давно разочарована и не ждала ничего другого. Вот это я постарался.
Вместо того, чтобы выпытывать у меня ответы на свои вопросы, которые я знаю, ее сильно волнуют, она просто продолжает наслаждаться вечерним пейзажем утопающего в огнях Санторини. Она забила на меня. И это к лучшему, по крайней мере, до тех пор, пока я не разберусь со всем дерьмом внутри себя и снаружи.
– Жизнь вообще несправедливая штука, знаешь?
– Знаю не понаслышке. – Ее волосы прилетают мне в лицо, когда она отталкивается своей попкой от капота. – Я иду спать, Лукас. Спокойно ночи.
Я не хочу ее отпускать вот так. Делаю шаг перед ней, преграждая путь. Твою ж мать, пусть идет. Пусть, ты придурок. Но нет. Моя рука тянется, чтобы заправить гладкую прядь ее волос за ухо. От нахлынувшей нежности, с которой я едва прикоснулся к ее коже, меня чуть ли не разносит на мелкие кусочки. Я уже даже не пытаюсь анализировать то, что происходит у меня внутри, когда она настолько близко. Это просто есть.
Я хочу ее всю, я хочу прижать ее к себе, хочу знать, что она моя, я безумно хочу поцеловать ее. Кем бы она ни была, прямо сейчас это сильнее.
Мы молчим, когда я убираю свою руку от ее лица, при этом, не теряя зрительного контакта. Молчим, когда я кладу ладонь на ее талию. Затем вторую.
– Люк, – поправляю я.
– Что?
Ее глаза, обрамленные пушистыми ресницами, проникновенно смотрят на меня.
– Не Лукас. Люк.
Я без ума оттого, как она произносит мое имя таким образом. Я чуть не потерял дар речи, когда она назвала меня Люком за столом. Как будто она мой друг, как будто мы очень близки.
– Люк, – повторяет она за мной нерешительно. – Я иду спать. Спокойной ночи.
То, как она растягивает слова, и называет меня по имени вот так, делает невидимым все существующее вокруг. Есть только я и она.
Я медленно наклоняюсь, чтобы облизнуть ее губы, охрененно сладкие. Я не могу спать по ночам из-за них. Я пробую ее на вкус, наблюдая. Она закрывает глаза, и я снова касаюсь ее губ, сохраняя расстояние между нашими телами. Я ловлю каждый чертов момент. И в один из этих прекрасных моментов она подается ко мне, желая большего, и я целую ее. По-настоящему. Не в пьяном угаре, как это было у нас в первый раз. Не для того, чтобы поиграть на ее нервах, как во второй.
Я углубляю поцелуй, и в ответ она скользит ладонями по моей спине, издавая тихий стон. И этот стон тонет во мне. Я толкаю нас обратно к капоту и зарываюсь пальцами в ее волосы, обхватив ее лицо, а она в свою очередь перемещает ладони на мою спину.
Я смакую ее, как самую вкусную конфету. Это длится долго и неторопливо. Мы прерываемся, но наши рты то и дело тянутся друг к другу снова. Такое чувство, что мы не можем нацеловаться. Дьявол, я бы посасывал ее язычок дни и ночи напролет. И не только язычок. Мне нестерпимо хочется скользнуть в разрез ее платья и убедиться, что она влажная, что я не единственный здесь, кто возбужден до чертиков. Я хочу наломать кучу дров, истребить целый лес, если быть точным.
Мы оба тяжело и часто дышим, наши руки все еще остаются на тех же местах. Я провожу большим пальцем по ее распухшим губам и вглядываясь в ее затуманенный взгляд.
