И да, я отдаю себе отчет в том, что мое сердце уже радостно несется ему навстречу в предвкушении. Но кто оно такое, чтобы решать? Думай головой, Молли.
– Пошел ты, – выплевываю я, даже не удостоив его взгляда. А то он по глазам поймет, как хреново мне из-за всего, что он сделал, а потом делать не стал.
Господи боже, как же я устала от того, как все запутано.
– Опять? Сама пошла, – тихо отзывается он, обгоняя меня. – Со мной. В семь.
Мои челюсти плотно сжимаются. Клянусь, я еле сдерживаюсь, чтобы не повернуться и не врезать ему.
Лукас ускоряет шаг, оставляя меня позади.
– Сначала попробуй, найди меня, а потом заставь пойти с тобой, куда ты хочешь, – бубню я себе под нос, и наблюдаю, как он закидывает спортивную сумку на заднее сиденье своего кабриолета.
Обиженный ребенок во мне жаждет истерики. Нет. Мести, страшных пыток и кровожадных издевательств над негодяем. Но кого я обманываю, если тут же мне хочется облегчить ему задачу, на случай, если я все-таки спрячусь, а он захочет меня поискать, и выкрикнуть «я буду за занавеской». Ну а что? Вдруг он не играл в прятки в детстве и не догадывается, где искать?
– Ох, тресните меня по лбу кто-нибудь.
– Эээ… точно, мисс?
Открыв рот, не уверенная, что он от меня хочет, я несколько раз моргаю. О, боже. Я серьезно только что попросила таксиста дать мне в лоб? Вслух? Черт!
– Нет, конечно! Грузите мой чемодан и поехали.
Ну и дела. Я встречусь с ним в семь. Что я должна делать с этим?
В итоге я приняла душ, высушила волосы естественным способом, разобрала чемодан, бросила в корзину для белья свой купальник, конечно же, предварительно предавшись воспоминаниям. Выбрала легкий хлопковый красный сарафан, не слишком нарядный, но и не повседневный, и кеды. Накрасила ресницы, намазала губы бледно-розовым блеском и при полном параде крутилась перед зеркалом с половины седьмого.
Итак, уже без пяти семь, что объясняет вполне логичную цепочку действий: мое сердце выпрыгивает из груди, ключи валятся из рук, пока я пытаюсь попасть ими в крошечную белую сумочку, которая висит у меня на плече. Я так нервничаю, словно иду на свидание мечты.
Что если он поразмыслил немного в самолете и все-таки понял, что облажался, и теперь хочет все исправить, начав с настоящих свиданий, романтики, встреч под луной? Пфф! Я рассмешила саму себя. И хотя я знаю, что ничего хорошего ждать не стоит, мое любопытство и наивность берут верх. Я выхожу из дома и направляюсь к «Мерседесу», в котором меня ждет моя погибель.
Лукас сидит на капоте и разговаривает по телефону, закинув кроссовок одной ноги на колено другой. Он излучает уверенность и секс. Если я способна правильно распознавать подобную ауру. На нем рваные полинялые джинсы и белая футболка. На нем всегда либо белая, либо черная футболки. Это отлично его характеризует. Складывается мнение, что он полная противоположность себя же самого.
Лукас потирает шею, когда замечает меня.
– Ладно, давай. Как что-то узнаешь о нем, сразу же звони, – успеваю расслышать конец его разговора.
Он отключается и бросает телефон на заднее сиденье. Ну да, там он его и забудет. Впервые вижу, чтобы он им вообще пользовался. Должно быть, что-то важное.
Он подмигивает и улыбается.
– Смотри-ка, я легко тебя нашел.
Только бы мои щеки не окрасились. Только бы мои щеки не окрасились. Не думала, что он мог меня услышать.
Я фальшиво улыбаюсь ему в ответ.
– Я передумала прятаться.
Останавливаюсь в метре от машины, скрестив руки на груди. На нем нет очков. Наконец-то. Так что я отчетливо могу разглядеть, как в его взгляде мерцают игривые огоньки.
– Почему? Побоялась, что я тебя не найду и решила перестраховаться?
Вот же говнюк.
– Нет, не хотела допустить, чтобы ты осквернил мою квартиру своим присутствием. Так что вышла сама, – передразниваю я, копируя его интонацию, но получается как-то слишком уж стервозно. Надо попрактиковаться в этом.
Он громко хохочет, запрокинув голову назад и демонстрируя идеальные зубы.
– Ты сказала, осквернить? Кем ты вообще меня считаешь?
– Ты, правда, хочешь знать?
– Теперь мне любопытно.
– Расскажу по дороге, если мы куда-то собираемся ехать.
Лукас отрывает свой зад и открывает мне дверцу.
– Тогда поехали.
Я жду, пока он огибает машину, чтобы сесть за руль.
– Имей в виду, куда бы ты меня не отвез, мне там не понравится. – Я продолжаю бухтеть, как бабуля, пока пристегиваюсь. Пусть не рассчитывает, что я буду милой после того, как он себя вел.
– Ха, – он поворачивает ключ зажигания, и мы трогаемся. Выпрыгивать уже поздно. – И цели такой не было.
Черт, может все-таки не поздно? Где мой инстинкт самосохранения? Я даже не спросила, куда мы едем, и с радостью, которую скрываю изо всех сил и от самой себя, в том числе, запрыгнула в его тачку. Где мои мозги?
– Мне не страшно, не старайся. Знание того, что ты не станешь надругаться над тем, кто не в твоем вкусе, делает меня абсолютно спокойной. Со всем остальным я справлюсь.
Он включает поворотник, и мы сворачиваем на другую улицу, Лукас снова набирает скорость. Интересно, куда мы все-таки едем?
– Вкусы могут меняться, знаешь ли?
