Надо ли напоминать, что я не могла ввязаться в авантюру, не потащив за собой лучшую подругу?
Глядя, как Эви показывает будущим абитуриенткам свою фальшивую комнату, в моем сердце разливается фальшивое тепло о того, как же мы счастливы быть частью «Дельты Ню».
– Хорошая работа, Молли. Вам с Эви прямая дорога на «Юниверсал». Ну, – кривится она, – или куда поинтереснее. Могу дать номерок одного порнорежиссера.
Я закатываю глаза, не желая вступать с ней в перепалку. Сегодня она как-то по-особенному стервозна, и хотя все уже привыкли к ней такой и не воспринимают ее слова всерьез, на этот раз она реально перегибает.
Очевидно, Кирстен не собирается никуда уходить, пока не будет уверена, что ее мнение принято к сведению.
– Нам бы не пришлось так стараться, не будь ты такой занозой в заднице, Кирстен. Эти девчонки, которых мы с таким трудом пытаемся заполучить, удерут отсюда, как только ты покажешь истинную себя на первой же репетиции черлидирш. Хотя нет, – я делаю задумчивый вид, – в ту же секунду, как только они переступят порог этого дома и не обнаружат здесь подставных уток, а только тебя и твой кошмарный характер. А, и Кирстен, – она вздергивает подбородок, – оставь номерок себе, пригодился однажды, пригодится и дважды.
Она фыркает, складывая руки на груди, и одаривает меня пренебрежительным взглядом.
– Твое мнение меня не интересует, дорогая. Тебе вообще не обязательно было отвечать мне.
Я напоминаю себе, что делаю одолжение хорошему человеку, а не вот этому стоящему сбоку от меня. В конце концов, Кирстен скоро свергнут, и у нашей баскетбольной команды появится нормальная группа поддержки, а у Келли довольный муж. Так что я отворачиваюсь от этой мегеры и притворно улыбаюсь, положив одну руку на грудь, а вторую на дверную ручку. Поддакиваю двум девчонкам рядом с Эви, уже размечтавшимся о будущей прекрасной жизни в этих приторных розовых убранствах, пока мой только что обретенный покой не нарушают голоса на первом этаже. Кто-то взвизгивает, кто-то ахает, кто-то даже стонет, одни начинают шептаться, другие говорят громче, но я не могу разобрать точно. Что-то вроде: «я уже обожаю этот дом» или «меня не заставят вступить в другое сестринство никакие высшие силы, пока сюда заглядывают такие парни».
Пфф, что за бред?
Кирстен срывается с места, и вскоре я слышу и ее вздох тоже. Да что там такое?
Шаги и хихиканье становятся ближе, я смотрю в сторону лестницы, пока на ней не появляется Лукас в своих любимых бледно-голубых джинсах, белой футболке, подчеркивающей рельефные предплечья, и авиаторах. Он выглядит так, как обычно, словно сошел с обложки GQ, а вокруг него куча девчонок, по глазам которых я вижу, что самые смелые из них готовы оторвать от него по кусочку, а самые слабые – наделать лужицы. Я стою и пялюсь на эту картину с открытым ртом, Эви выглядывает из-за моего плеча, прыскает со смеху и ныряет обратно в чудовищно-розовую спальню, в то время как девушки-абитуриентки, наоборот, оттолкнув меня из прохода, выходят в коридор и присоединяются к толпе хихикающих кокеток. Да ладно?
– Что здесь происходит? – шепотом спрашивает Лукас, приближаясь. Эх, хотела бы я видеть его глаза. Наверняка, в них полно ужаса.
Я пожимаю плечами.
– Ты мне скажи.
Он делает последний шаг ко мне, снимает очки и сходу накрывает мой рот своим. Я слышу самый протяжный вздох в истории. Честное слово, как в чертовых мелодрамах или типа того, вокруг нас самый настоящий бесконечный вздох то ли умиления, то ли разочарования. Лукас не дает мне распознать его, потому что его язык проскальзывает внутрь и, забив на всех присутствующих, он целует меня глубоко и жадно, пока я не расслабляюсь и не начинаю отвечать ему. Пока не растворяюсь в нем на глазах у изумленной публики.
Слышу на заднем плане голос Эви, которая выпроваживает всех со второго этажа. Вздохи и шепот снова удаляются, и мы остаемся в тишине.
Лукас отрывается от моего рта, глазея на мои наверняка распухшие губы.
– Я запаниковал, – объясняется он. – Эти девицы не в свое уме.
Он поцеловал меня, чтобы отделаться от остальных. Умно.
– Они – абитуриентки.
– Это должно все объяснять. Точно должно. – Он делает задумчивое выражение лица, и я понимаю, что он придуривается. Конечно, такая реакция для него не в первой.
Я вздыхаю.
– Забудь. Что ты здесь делаешь?
Своим вопросом я заставляю отступить, что тут же вызывает чувство потери внутри.
– Я звонил тебе.
Теперь он выглядит серьезным, и это по-настоящему.
– Ты звонил? – я пытаюсь быстренько осмыслить, как мы пришли к этому. Мы занимались сексом всю ночь, так что он ушел от меня ближе к утру, сейчас только полдень, следовательно, мы не виделись несколько часов. И… он звонил мне?
