Она улыбается мне, зарываясь в мои волосы. Я снова тянусь и кусаю ее за пухлую нижнюю губу, и тут же нити самоконтроля, за которые я так цеплялся, с треском рвутся. С нас обоих хватит. Я не собираюсь больше сдерживаться и начинаю вколачиваться в нее, заставляя хватать ртом воздух. Звуки шлепков наших тел друг о друга разносятся по маленькой квартирке.
Молли впивается ноготками в мое предплечье, я опускаюсь на локти, чтобы ее соски терлись о мою грудь, и она кусает мою руку, когда распадается на части подо мной. Ее сладкие стоны удовольствия, словно бальзам для моих ушей. И я ловлю себя на мысли, что мне этого не достаточно. Она невероятная. Я хочу, чтобы это продолжалось между нами. Я столько всего хочу с ней еще сделать, и это не включает месть, наказание или подобное дерьмо. Больше нет. Я только хочу знать, как все было на самом деле. Но правда в том, что, даже заполучив исчерпывающую информацию, между нами вряд ли что-то изменится. Я ни за что не готов отказаться от нее. Пока не готов. Потому что не исключаю возможности, что прямо сейчас весь мой мозг перетек в член, так что я временно не способен мыслить.
Бурно кончив через несколько неистовых толчков в ее пульсирующую киску, я откидываюсь на спину рядом с ней. Пот стекает по моему лбу, и я не могу припомнить, это когда, на хрен, такое было, чтобы мне не хотелось сию же секунду собрать свои вещички и удалиться, одеваясь на ходу.
– Где у тебя мусор?
Ее глаза медленно открываются, и от ее сонного, довольного вида у меня перехватывает дыхание. Боже правый.
– Третья дверка, – охрипшим голосом отвечает она.
Медленно встаю и, выбросив презерватив в мусорное ведро, я поднимаю с пола свои боксеры и надеваю их. Молли сидя наблюдает за моими действиями. Хочет ли она, чтобы я ушел? Всегда ли она такая тихая после секса? Я даже не знаю, как ведут себя остальные, потому что сразу после секса они уже находятся вне поля моего зрения.
Я совершенно точно не хочу уходить. Вместо того чтобы натянуть джинсы, я иду к раковине и набираю полный стакан воды из-под крана.
– Хочешь пить?
– Да.
Я опустошаю его и наполняю снова, чтобы отдать ей. Молли берет его из моих рук, а я присаживаюсь на матрас рядом с ней. Ее волосы слегка растрепаны, они рассыпаны по плечам, прикрывая грудь, она выглядит такой невинной. Совсем не такой, как когда облизывала мой палец с ее соками на нем, словно гребаный леденец.
– Ты всегда такая тихая, а?
Она перестает пить, и я забираю стакан из ее рук и ставлю его на пол.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты немногословна, твой сладкий язычок не язвит мне, ты еще не вышвырнула меня из квартиры, – я пожимаю плечами, – я подумал, что что-то не так.
Улыбка озаряет ее лицо.
– Как раз собиралась тебя вышвыривать.
Я давлюсь смешком, убирая ее волосы за спину, тем самым открывая себе вид на идеальные сиськи, которые, по всей видимости, не посвящены в законы гравитации. Она ахает, когда я щипаю один из сосков. Какого хрена я так долго лишал себя этого?
– Тебе нравится, когда я так делаю?
– Да, – отвечает она без колебаний, поднимая на меня глаза из-под пушистых ресниц.
– Твое «да» – самая возбуждающая вещь из всех, что я когда-либо слышал, – признаюсь я больше себе, чем ей. – Я снова твердый. И я планирую трахать тебя до рассвета как минимум, потому что есть столько всего, что я хотел бы с тобой сделать…
– Что, например? – перебивает она, заставляя мои брови взметнуться вверх.
– Ты хочешь знать подробности, Молли?
Она кивает и улыбается, и у нее это выходит настолько естественно и сексуально. Ладно. Хорошо. Ух.
– Я буду называть вещи своими именами, предупреждаю тебя. – Она снова кивает. Дерьмо. Я уже заведен, как черт, и она вообще ни разу не помогает мне остыть, смотря на меня с озорным блеском в глазах. Я думал, что знаю ее, но нет. Я совершенно ее не знаю. Никто не знает, похоже, даже она сама.
Наклоняюсь и провожу языком по ее сочным губам, в ответ они размыкаются, приглашая глубже. Я изучаю ее охрененное лицо, как с обложки. Не могу поверить, что так долго сдерживался. А еще не могу поверить в то, что все это вообще происходит. Я и Молли Эванс.
– Люк? – зовет она слишком уж соблазнительно. – Ты расскажешь мне?
– Я сделаю все, что хочешь, пока ты называешь меня Люком, Помпончик.
– Почему?
Потому что это заставляет меня верить в то, что мы достаточно близки, чтобы доверять друг другу. По крайней мере, в тот момент, когда она обращается ко мне так, как позволено только близким друзьям.
– Потому что это чертовски сексуально выходит из твоего ротика. Я удовлетворил твое любопытство?
– Нет.
