– Джереми рассказал мне немного, прежде чем Лукас поехал в полицейский участок. Кажется, это Калеб устроил. Мне жаль, – добавляет она мягко.
На трясущихся ногах я добираюсь до дивана и опускаюсь на него. Эви присаживается рядом со мной, обнимая меня за плечи.
– Джереми с ним, и прихватил своего адвоката. Все будет в порядке. Теперь это кретин получит по заслугам.
– Нет, не будет. – Я вскакиваю на ноги. – А если и получит, то недостаточно. Пока я не позабочусь об этом. Пора положить конец выходкам Калеба Морриса. В какой участок они поехали? Я должна быть там и рассказать правду. Я хочу дать показания против этого урода. Я обязана поделиться информацией с полицией, чтобы у них были все улики. Этому чудовищу пора отправиться за решетку. Надолго. Поверить не могу, что пряталась от собственного прошлого, дав Калебу возможность второй раз уничтожить нечто важное в жизни Лукаса. Люк не заслужил этого. Я должна была быть смелой тогда. Но я не была. Значит, я буду смелой сейчас.
– Ты всегда была смелой, Помпончик.
При звуке этого голоса, я замираю. Резко оборачиваюсь. Лукас стоит в дверях, и я бросаюсь к нему. Слезы накапливаются в глазах, и я вынуждена сморгнуть их, чтобы поверить в реальность происходящего. Крепкое мужское тело прижимает меня к себе, пока я вцепилась в него мертвой хваткой, обернув руки в тугой узел вокруг его шеи.
– Люк.
– Молли, я…
Я закрываю ему рот решительным поцелуем, притягивая к себе. Он так хорошо ощущается. До боли хорошо. Отстраняюсь, чтобы взглянуть на него снова.
– Я люблю тебя, – признаюсь я и снова обнимаю его.
– Знаю. – Щекой чувствую, как его губы растягиваются в улыбке. – Я тоже тебя люблю.
Слезы, которые я пыталась остановить, больше не поддаются контролю. Две крупные капли текут по щекам.
Когда я отклоняю голову назад, чтобы посмотреть на эту улыбку, он вытирает мои слезы большими пальцами, с теплотой оглядывая мое лицо.
– Не плачь. Все хорошо. – Его голос такой умиротворяющий. В то, что он говорит, непременно хочется верить. Затем он наклоняется, и его губы нежно касаются моих, и когда я открываю рот, он со стоном проскальзывает языком внутрь. Я задыхаюсь от наслаждения и переполняющих меня эмоций. Наши языки сплетаются на несколько плавящих разум секунд, прежде чем моя подруга не начинает искусственно кашлять где-то на заднем плане.
– Черт, – с шипением выдыхает он, – мы совсем забыли о ней.
– Эй, я, между прочим, вас слышу.
Мы оба улыбаемся, все еще не выпуская друг друга из объятий. Я могла бы провести в них вечность, но ничего не отменит тот факт, что Калеб вернулся в город, гараж Лукаса сгорел, а его разъяренная мать штурмует аэропорты в поисках ближайшего рейса до Лос-Анджелеса. Я даже не знаю, что из этого самое ужасное. Как он может утверждать, что все хорошо?
– Молли, – зовет он, приподнимая ладонью мой подбородок. – Все хорошо. Правда, – повторяет он решительно.
Я делаю глубокий вдох. Мне сложно такое произносить вслух, озвучивать свои страхи, я привыкла их игнорировать, но как показывает практика, они возвращаются. С удвоенной силой.
– Твой гараж снова сгорел.
– Знаю.
Странно, он не выглядит расстроенным этим фактом. Это место ведь имело для него немалое значение.
– Ты мог пострадать.
Он поглаживает мое плечо в успокаивающем жесте.
– Нет, не мог. – Я в изумлении хмурю брови. Люк касается моей щеки другой рукой. Я борюсь с желанием прильнуть к его ладони и закрыть глаза, но у нас тут вообще-то серьезный разговор. Хватит таять, как мороженое в сорокоградусную жару. – Ведь я сам его устроил.
– Хорошо.
Хорошо? Что? Что он только что сказал?
– То есть, как? Зачем?
– Скажем так, Калебу придется ответить за все, что он натворил. Он будет сидеть за два поджога и распространение наркотиков, так что мы, вероятно, его уже не увидим. И хоть я считаю это наказание все равно не достаточным для такого ублюдка, потому что предпочел бы убить его собственными руками, его ситуация с членом немного компенсирует это. К тому же, если бы я убил его, то в тюрьме оказался бы я, а не он. А это означает жизнь без тебя.
Он пожертвовал своим гаражом, чтобы подставить Калеба, и чтобы ему дали больший срок, избавив меня от необходимости ворошить эту историю и давать показания. Поверить не могу, что все это на самом деле происходит. Я имею в виду, кто поджигает свое имущество ради девушки?
– Тебе не обязательно было… Боже, Люк, ты ведь любил это место.
– Тебя я люблю больше. Я ведь говорил, что ты важнее всего и всех.
Его слова пронизывают меня до костей. Я облизываю пересохшие губы, и тут же Лукас заостряет на этом внимание. В его глазах вспыхивает знакомый огонек.
– Так, все, ладно, я пошла. – Эви протискивается между нами и входной дверью, развеивая этот момент. – Разыщу Джереми и узнаю все по-человечески. Из ваших разговоров напополам с поцелуями нифига не понятно. Пока.
И дверь за ней закрывается.
Брови Лукаса ползут вверх.
