На четвертый день я все еще жива. Что странно. Потому что в тот день, когда Люк признался мне в любви и ушел, я ощутила такое мощное чувство потери, что думала, что мое сердце не выдержит и рванет. Но с каждым днем, оно, наоборот, становилось крепче. Я становилась сильнее. С каждым днем я возрождалась из пепла по чуть-чуть. Чувствуя себя по-новому. Я больше не реву сутки напролет, как в тот день, когда Лукас вышел из этого дома. О, и да, я все еще здесь. В гнезде. Не желающая возвращаться к тупой взрослой жизни. Папа готовит мне умопомрачительные завтраки, после чего уезжает по работе. Именно едой он меня и разжалобил. На самом деле, я не злюсь на него с тех пор, как он в подробностях изложил мне их разговор с Лукасом два дня назад, когда я была готова услышать это. А еще сказал, что я должна сделать над собой усилие и без эмоций попытаться разобраться, что чувствую к этому парню. Смогу ли простить его. Потому что в чувствах Лукаса у него, видите ли, сомнений нет.
Не удивлюсь, если они продолжают втихаря ходить в бар. Надо будет как-нибудь нагрянуть туда неожиданно и проверить. Подумать только, мой папа ему доверяет настолько сильно, что позволил переночевать у нас дома, хотя еще недавно он на полном серьезе прикидывал, как поставить решетки на мои окна в квартире на четвертом этаже и приставить амбала к двери.
Делаю себе кофе, засматриваясь на диван, на котором спал Лукас.
Я скучаю по нему. Невыносимо. Его взгляд все еще стоит перед глазами. Его красивое лицо, запах, вкус. Я не сомневаюсь в том, что люблю его. Но… он не пытался больше связаться со мной. Такое уже случалось и не означало ничего хорошего. Он думал, что я ужасный человек, оболгавший его близкого друга, так что не собирался иметь со мной ничего общего. «
Эви, навестившая меня уже два раза за три дня, тоже ничего не рассказывает. А я и не спрашиваю. Не уверена, что хочу знать, чем он там занимается, пока я нахожу тысячу причин, чтобы простить его. Вообще-то я уже его простила. Черт, да что бы ни сказала мне Эви, я бы поверила ей и только ей, а не какому-нибудь парню, которого знаю пару месяцев. Конечно, я не совсем идиотка и все понимаю.
Мне просто нужно еще некоторое время наедине с собой. И с папиной стряпней, если быть честной до конца.
Внезапно тревога охватывает мое тело. Я не понимаю ее причины, но мне так неприятно. В голову приходит мысль, что Эви не упоминает Лукаса, потому что он решил двигаться дальше. О, нет. А что если так и есть? Ведь если бы он хотел меня вернуть, то предпринимал бы шаги, разве нет? Не может же он так легко отказаться от меня? Было ли его признание правдой в таком случае? Охваченная паникой, я подпрыгиваю и разливаю кофе на столешницу, когда в дверь звонят. Вытираю руку полотенцем. Палец печет, я обожглась. Открываю кран с холодной водой, но из него брызжет кипяток.
– Твою мать, – чуть ли не плачу я. – Войдите, – кричу своему неожиданному гостю по ту сторону двери.
Эви заходит внутрь, и странное выражение ее лица заставляет меня трястись еще сильнее.
– Что с твоим лицом? – бесцеремонно набрасываюсь я на нее.
Глаза моей подруги бегают из стороны в сторону, останавливаются на пальце, который я обхватила губами.
– Что с твоим пальцем?
– Разлила кофе, когда ты позвонила в дверь.
– Оу, прости. – Подруга подходит ко мне. – Дай посмотрю. У вас есть мазь от ожогов?
– Возможно, – отмахиваюсь я. – Не важно.
– Уверена? Выглядишь так, будто испытываешь страшные муки.
– Так и есть, черт возьми. Из холодного крана идет кипяток. И вместо того, чтобы остудить, я лишь доварила свой палец. А потом заходишь ты с лицом, говорящим, что все испытанное мною в последние минуты было гребаными цветочками.
Подруга молча потупляет глаза, подтвержая мои опасения. Мондраж возвращается с новой силой. Что еще мне уготовано в этой жизни? Я уже скучаю по тем временам, когда мужчины были на расстоянии вытянутой руки, а сама я пропадала в салонах красоты или на вечеринках, когда удавалось спастись от папиных годзилл.
– Эви.
Мой предупреждающий тон заставляет ее опустить плечи и выдохнуть.
– Ладно.
– В смысле, ладно? Что не так?
– Ладно… Я не должна тебе говорить, чтобы не заставлять тебя нервничать, но раз ты и так не в себе, и убьешь меня, если я промолчу, пожалуй, мне лучше выбрать меньшее из зол и…
– Тебе лучше перейти уже к сути.
– Ох. Короче. – Она собирается с духом, а я уже теряю терпение. Мое волнение только усиливается, когда она вдруг спрашивает: – Ты не смотрела телевизор?
– Что? Эви, я уже миллион катастроф прокрутила в голове, скажи уже, что происходит? Что-то с Лукасом? – Все тело сковывает от страха. – О, Господи, с ним что-то случилось?
– Нет, нет! В смысле нет, ничего страшного. Его гараж сгорел, но он жив. По крайней мере, пока его мать не примчалась и не убила его за очередной гараж.
Я моргаю, в шоке уставившись на лужицу от кофе. Второй пожар в голове не укладывается.
– Стоп. Ты знаешь про существование первого?
Она пожимает плечами.
