— Да, всё кажется иначе, когда взрослеешь, — я надела шлем и ухватилась за руль велосипеда, подняв его. — Кстати, я была настороже, никто не упоминал о желчи. Думаю, мы в безопасности. Но, наверное, на некоторое время нам надо залечь на дно.
— Хорошо. Мы подождем немного, прежде чем еще продадим.
— Нам придётся подождать несколько месяцев, может быть и дольше, — напомнила я ему.
Для кого-то мудрого во многих отношениях, Реми мало знал о технологиях или изобретательности людей. Он не понимал, что кто-то, решительно-настроённый, может отследить торговую структуру в этой области. Я дважды использовала желчь в качестве денежной единицы, и всегда пыталась быть предельно-бдительной, торгуя исключительно с Мэллойем. Трудно сказать наверняка, что никто не обратил на это особое внимание.
— У тебя достаточно сил, чтобы ехать?
Я покатила велосипед к дороге.
— Я в порядке. Тут всего несколько миль.
Дорога представляла собой нечто немного большее, чем засыпанную гравием тропинку с травой, пробивавшейся посередине. Давным-давно где-то дальше в этом направлении находилась старая шахта по добыче серебра, которую закрыли в конце сороковых годов. Теперь же единственными транспортными средствами, которые случайно здесь появлялись, были вездеходные машины или велосипеды для езды по бездорожью. Тут были самые лучшие тропы, ведущие мимо «Холмов» и прямо до старого маяка.
Это была ухабистая поездка, пока я не добралась до главной дороги. В сотый раз я подумала, что мне всерьёз надо заняться получением водительских прав. У Нейта была «Хонда Элемент», которая отлично подходила к его инвалидному креслу, и он, возможно, иногда разрешал бы мне её брать, если бы я умела водить. Роланд постоянно предлагает научить меня, может быть, настало время принять его предложение.
Как только я выехала на главную дорогу, я примкнула к обочине, чтобы держаться в стороне от вечернего движения транспорта. На полпути к дому, мимо меня с рёвом промчался обтекаемый чёрный «Дукати», и воздушный поток едва не выбил меня из колеи.
— Осторожней! — заорала я ему вслед, как если бы он мог услышать меня.
На мгновение он стал замедлять ход, и всё о чём я могла подумать, было: «Ох, дерьмо!» Но он, по-видимому, изменил своё решение и продолжил путь. Слоняясь неподалеку от «Джеда», я видела множество байкеров, и большинство из них были хорошими ребятами, но всегда встречалось несколько смутьянов. Судя по тому, какая удача сопутствует мне последнее время, испытывать её я не хотела.
Не говоря уже о том, что я была полностью застигнута врасплох, когда доехала до прибрежной части города и увидела чёрный «Дукати», стоявший перед кофейней, расположившейся по соседству с нашим зданием. Это могло быть просто совпадением — было множество чёрных мотоциклов — но что-то говорило мне, что это был не тот случай. Я вознамерилась было срезать путь между зданиями и выскочить на Маркет Стрит, и проделать более длинный окружной путь к нашему зданию, но отказалась от этой мысли. Из-за Эли я стала подозрительной к незнакомцам, но я не была трусихой, да и сейчас не собиралась начинать вести себя, как таковая.
Я изменила своё решение, когда заметила высокую фигуру, небрежно прислонившуюся к стене кофейни. В джинсах и чёрной кожаной куртке, накинутой поверх серой футболки, Николас, по всей видимости, кого-то ожидал, и мне не требовалось «угадай с трёх раз», чтобы понять кого именно.
Приблизившись к нему, я почувствовала шевеление на задворках своего разума, такое же слабое щекочущее ощущение узнавания, какое я испытала в тот самый миг, когда мы встретились. В животе у меня затрепетало, как только я вспомнила наше первое столкновение в клубе, и как впоследствии он противостоял двум вампирам, с целью спасти меня. Но затем я вспомнила его странное поведение. В одну минуту он смотрит на меня с чем-то похожим на враждебность, а в следующую — стремительно бросается на спасение моей жизни. А потом он опять становится равнодушным и сдержанным. Какой Николас ждал меня сейчас? И что ещё важнее, чего он хотел?
Меня искушала мысль проехать мимо него, но любопытство взяло своё.
— Как ты нашёл меня? — бесцеремонно поинтересовалась я.
После того, как мы расстались тем вечером, я не видела никакого смысла в утончённости манер.
Уголки его губ приподнялись, и в его серых глазах вспыхнуло веселье.
— Что, никаких «привет» после всего того, через что мы вместе прошли?
Он мог включать своё обаяние для кого-нибудь другого, поскольку на меня оно не действовало.
— Привет. Как ты нашёл меня?
Если он и был раздражен моим не особо тёплым приветствием, он этого не показал.
— Я пробил номер автомобиля твоего друга.
Я не знала то ли мне быть тронутой, то ли возмутиться; а может быть и то и другое.
— Зачем?
Мы расстались с ним совершенно не на дружеской ноте, и я не могла придумать ни единой причины его появления в поисках меня. У меня не сложилось впечатление о нём, как о парне, который названивал тебе домой.
Казалось, мой вопрос заставил его на несколько мгновений запнуться, прежде чем он оттолкнулся от стены здания.
— Нам надо поговорить.
