Непрерывность полностью

З и н а и д а. Я ничего не собрала. Я не знаю, что взять. Ничего не могу выбрать. Просто теряюсь — тысячи вещей, которые жалко. И потом мы забыли про Маньку. Что с ней делать? Не можем же мы ее оставить!

С е р а ф и м а. Татьяна, возьми у отца сверток и положи его на телегу.

Т а н я. Хорошо… (Берет сверток и уходит к телеге.)

Там Терехов уже укладывает карту.

С е р а ф и м а. Зинаида! Сейчас не до тебя. Так что стой и не открывай рта. Иначе!..

З и н а и д а. Я молчу, Сима!

С е р а ф и м а. И прекрасно… Ребята придут сюда, Кирилл, понимаешь? На обратном пути они должны зайти к Тане.

Б е л о к о н ь. Не может быть!

С е р а ф и м а. К сожалению. Поэтому Таня…

Б е л о к о н ь. А перехватить?

С е р а ф и м а. Не успеваем. Этот вариант я, естественно, уже прикинула. Сделать что-то можно только здесь. Я думаю, нужно сказать солдатам.

Б е л о к о н ь. Нет. Сказать — значит заставить их остаться. У нас нет такого права.

Подходят  Т а н я  и  Т е р е х о в. В руках у него винтовка.

Т е р е х о в. Ну, поехали? Еще, конечно, время есть, а все ж лучше бы…

Б е л о к о н ь. Стало быть так, товарищ Терехов… Поезжайте. С вами уйдут… вот Зинаида Тимофеевна и Таня. Мы с Серафимой Тимофеевной должны будем задержаться.

Т е р е х о в. Вот это фокус! Что вдруг?

З и н а и д а. Кирилл, что вы придумали?

Т а н я (бросается к Белоконю и целует его). Папочка! Я знала! Я знала, что ты замечательный папка у меня! Мы вместе!..

Б е л о к о н ь (освобождаясь от Таниных объятий). Ни при каком условии!

Т а н я (отбегая в сторону). Я все равно не уйду! Так и знайте!

З и н а и д а. Да скажет мне кто-нибудь?..

Из-за школы появляется  Н и к о л а й  П у з и к  с тетрадью в руках. Не замечая общей растерянности, машинально раскланивается с солдатами и направляется к Белоконю.

П у з и к. Кирилл Захарович! Поздравьте меня! Доброе утро!

С е р а ф и м а. Сумасшедшее утро! Про него-то я вообще забыла!..

Б е л о к о н ь (застонав). Только этого…

Щ е р б и н а (потирая руку). Вот когда задергала! Дух забирает!

Н и н а. Так всегда бывает. Уж вы потерпите, пройдет, миленький.

Щ е р б и н а. Да я терплю, куда деваться.

П у з и к. Всю ночь сегодня не спал и, похоже, закончил, Кирилл Захарович! Взгляните… (Отдает тетрадь Белоконю.)

Тот начинает быстро ее просматривать.

Осталась шлифовка. Еще пару денечков, ну, три самое большее. Обалденная штука. Жутко все просто в итоге! Элементарно! Почему на нее никто не вылез раньше?

Т а н я. Никто из математиков не просиживал по году взаперти, наверное.

П у з и к. Очень может быть!

Б е л о к о н ь. Неужели это я тебя учил математике, Коля? И в моем жалком домишке родилось это?! (Потрясает тетрадью.)

Т е р е х о в. Вот он, значит, и пятый… Дезертиров прячем, выходит, товарищи хорошие? Так, что ли?..

Б е л о к о н ь. Я вам все сейчас объясню. Это мой…

Т е р е х о в (перебивает). Ну да, близкий сродственничек — наша Марина вашей Катерине двоюродная Прасковья. Будет! Время вышло нам тут объясняться. Объяснимся еще. Потом. И не тут… (Передергивает затвор винтовки.) А ну-ка, парень, давай топай!

П у з и к. Куда? Мне никуда не надо! Кто вы такой?

Т е р е х о в. Поговори у меня! На месте ухлопаю, гнидюк!

П у з и к. Гнидюк — такого слова я не знаю. Пробел в моем образовании. Будьте любезны, поясните, что это?

Т е р е х о в (побледнев). Вон ты как… смеешься… Ну, ничего, скоро тебе объяснят. В штрафбате быстро объяснят, хорошо. Пошли!

Б е л о к о н ь. Оставьте его! Он болен! Ему нельзя!

Т е р е х о в. На фук амурских не возьмешь, директор! Бесполезно! Когда б законно все было, не прятали бы.

Щ е р б и н а. Погоди, Иван, разобраться надо.

Т е р е х о в. Некогда годить, все уж перегодили, что могли. (Толкает Пузика.) Давай-давай, двигай!

П у з и к. Не толкайте меня!

Щ е р б и н а. Иван, не дело так. Послушай людей.

Т е р е х о в. Наслушались, Фомич. Они-те напоют. Все утро пели, певцы. Когда б я им поверил…

Б е л о к о н ь. Что вы себе позволяете, старшина? Кто дал вам право…

Т е р е х о в (вызверившись). Право кто дал?! Права на меня решил качнуть, паскуда? Пришил бы небось, и рука б не дрогнула? Право кто дал? Дружки мои погибшие дали! Понял? Маруська дала, от которой ушел! Россия дала, гад, понял? Россия, которую ты продал!

Белоконь бьет Терехова по щеке. В то же мгновение Терехов вскидывает винтовку, но между ним и Белоконем оказывается Серафима.