К о р о б о в а. Да вот… Так одна и осталась… Люське два годика было — одна поднимала… Не скажу, конечно, что мужчин не было… Были, да только… С утра ж до ночи на работе — на заводе по сменам и в школе уборщицей. Так и времени на эти дела не оставалось. После, Люська как подросла, а она на язык резкая, — и вовсе мужиков от дома отшила.
С в е т л а н а. А вы?
К о р о б о в а. А что я? Чего сделаешь? Бывало, надумаешь характер показать, а не больно-то… Комната одна, квартира общая. Соседей, что ли, развлекать?
С в е т л а н а. Да-а… Как все непросто…
К о р о б о в а. А Николай Николаевич как придет…
С в е т л а н а. Николай Николаевич ходил к вам?
К о р о б о в а. А как же? Каждый день. Не ко мне, конечно, чего ему за интерес? К Люське ходил.
С в е т л а н а. Не понимаю… Что у них могло быть общего?..
К о р о б о в а. Так, приглянулась ему, видать, Люська… Приодел ее… И вообще помогал…
С в е т л а н а. Но… но… Почему? Как?
К о р о б о в а. Чего ж. Занимался с ней. И всякое такое… Я-то на работе больше, а свободная была, так уходила. Чего мешать? Потом уж, когда работу бросила, думала…
С в е т л а н а
К о р о б о в а. Так давно уж — Николай Николаич помогал хорошо…
С в е т л а н а. Что — он содержит вас?
К о р о б о в а. Пока Люська училась — помогал… Помню, говорит мне как-то: «Вы, говорит, сами даже не понимаете, какая ваша Люся… Ей уход нужен. И по дому, и по хозяйству — это не ее, оградите…».
С в е т л а н а. Прекрасная история! И что же? Вы решились оставить работу? Вы были достаточно молоды, кажется?
К о р о б о в а. Так ведь… Подумала я себе — пенсию выработала. У нас на заводе по вредности, если стаж есть, женщины в сорок пять пенсию получают… А мне сорок шесть было… Все одно всех денег не заработаешь… Николай Николаич помогает. Хватит, словом, на жизнь. И у девки вроде дорога намечается. Взяла да и ушла…
С в е т л а н а. И что же? У вас появилось много свободного времени. Что вы делали?
К о р о б о в а. Так по дому-то я быстро управляюсь, больше все во дворе… С одной поговоришь, с другой ля-ля, глядишь, дня и нет. Да вы и сами не работаете, знаете, как оно бывает.
С в е т л а н а. Да-да, разумеется… Завидная общность.
К о р о б о в а. Что вы?
С в е т л а н а. Так, пустяки. Вы продолжайте, пожалуйста. О близких всякие новости интересны, а такие и вовсе. Очень обяжете меня…
К о р о б о в а. Да это за ради бога. Меня не убудет… Ну, стала учиться Люська в институте. Закончила.
С в е т л а н а. И все это время Панков продолжал с ней заниматься?
К о р о б о в а. А как же? Кажный день. Если не уезжал, конечно. А пока в Москве — кажный день. И то сказать — редкостный человек.
С в е т л а н а. Да, редкостный, наверное, не то слово… И что же дальше?
К о р о б о в а. Чего ж. Стала она у Николай Николаича работать. Кандидатшей стала, ну это еще с диплома. Диплом у ней взяли прямо на кандидатку. Теперь, говорит, скоро докторшей будет. Опять же Николай Николаич после работы каждый день заходит. Только теперь они и ездят вместе — за границу, в командировки всякие.
С в е т л а н а. Ах, даже настолько… Мило.. Знаете, я вас особо больше не задержу, но… Ох, уж эти вечные бабьи «но»… Последние два вопроса, только два. Ведь это не много, правда, два вопроса?
К о р о б о в а. А вы не запаляйтесь, спрашивайте — и все… Я отвечу.
С в е т л а н а. Ах, вот как, стало быть? Чудно. Тогда первое: зачем вы взяли с собой письмо?
К о р о б о в а. Не пойму что-то.
С в е т л а н а. Письмо. Вашей дочери письмо. Оно же адресовано вам. Лично. Откровенно. Доверительно… Зачем вы его принесли сюда, в мой дом?
К о р о б о в а. Интересно! Люська дочка мне или кто? Должна я об ней интересоваться или как? Тем более я с письмом и не к вам вовсе шла, а к Николай Николаичу.
С в е т л а н а. А показали мне!.. Как вы можете?
К о р о б о в а. Что-то не туда вас повело, не…
С в е т л а н а
К о р о б о в а. Ну, будет! Нечего меня мордой в стол тыкать! Мать! Побудь-ка сперва сама матерью! Небось я не дура — мешать, когда девке такое счастье в руки покатило!..
С в е т л а н а. Что с тобой?
П а н к о в. Пустяки, споткнулся…
